Печать
Категория: Романы.
Просмотров: 50
Глава 1. Для дамы!

                Счастье заключается в том, чтобы любить;               
                люди счастливее, испытывая страсть,
                нежели когда ее сами внушают.
                Франсуа де Ларошфуко

         Мама разбудила меня без пяти минут восемь зычным кличем:
              - Вставай, Кира-соня, завтрак давно на столе! Быстро принимай пищу и отправляйся на субботник! Сегодня 13 апреля.
          Я притворилась спящей, но обмануть материнское сердце не удалось. Она подошла, потрясла за плечо и со значением добавила:
              - Володя уже пришел! Он ждет тебя с полчаса.
          Мечта немного поболеть, чтобы не идти в недавно отстроенное новое здание института на улице Лобачевского для ударной уборки территории и посадки тополей, не сбылась. Я поднялась и, надев английский стеганый халат до пят в знак плохого настроения, направилась в ванную. Пробираясь неслышно мимо гостиной, я увидела, что мой дисциплинированный бородатый воздыхатель сидит в кресле и читает толстенную книгу «Полезные советы» - мама вчера изучала по ней, как изводить в квартире моль. Какие советы мог почерпнуть из нее адъюнкт Института военной истории старший лейтенант Владимир Аполлинарьевич Яшкин, можно было только догадываться. 00
          Я его окрестила Бородой, что он считал признанием своего статуса жениха.
          В ванной стоял пар, оставшийся после маминого омовения. Я написала на запотевшем зеркале свой любимый латинский афоризм Spiritus flat ubi vult, потому что других не запомнила, и смотрела, как буквы истекают слезами. Да, вольный дух витает, где пожелает, - древние римляне как в воду смотрели.
         А где предстоит витать моему непокорному духу? Этого я пока не знала, пребывая студенткой на втором курсе факультета международных отношений МГИМО – элитного учебного заведения, окруженного завесой мистических столичных преданий. За кольцевой дорогой о нем слагали легенды, а на советских окраинах институт уже почитался как инкубатор для выращивания богоподобных дипломатов и журналистов. Ничего похожего на небожителей я за своими сверстниками не замечала, равно как и за собой.
          Однако внешне я, как свидетельствует зеркало, вполне соответствовала изображениям многих богинь с полотен великих художников – темные волнистые волосы, яркие синие глаза с загадочным разрезом зодиакального Водолея, белоснежная кожа, высокая грудь Цирцеи, плоский животик, круглые бедра и стройные полные ноги. Мой прямой носик портили две крупные родинки, расположенные по диагонали от верхней точки правой ноздри к низу левой -  их приходилось скрывать под густой пудрой.
          С другими родинками у меня была целая проблема: треугольником вверх они были расположены там, где им не место – в интимных закутках. Их не принято обнажать даже в раздевалке на пляже. В средние века католические священники считали их «особыми знаками ведьмы»,  а в православной Руси - «поцелуями Бога». Если верхняя родинка на лобке пряталась под густой порослью, то две остальных на моей несколько великоватой «верблюжьей лапке» приходилось скрывать, плотно сжимая ноги, даже будучи в купальнике.
         В студенческих общежитиях ходили из рук в руки – кроме, конечно, зачитанной до дыр «Камасутры» - подпольные машинописные копии переводных книжек по восточной астрологии, магии, хиромантии и физиогномике. Они, разумеется, были без титульных листов.
          Из них я почерпнула, что  девушки, у которых есть родинки на половых органах или возле них, крайне темпераментны. Мужчины устоять перед ними не в состоянии тем более, если произносить заговор на его приворот, прижав к ним безымянный палец левой руки. Они эгоистичны, чувственны и нетерпеливы, но очень трепетно относятся к любви, никогда не путая ее с простым сексом. Родинка справа сулит рождение красивых детей и счастливый брак. Правда, родинка на левой губе говорит о слабом здоровье. Такой левосторонний знак является предупреждением не затягивать с созданием семьи и деторождением. Как правило, девушки с родинками на лобке имеют прочную опору в семье, и могут рассчитывать на поддержку родственников. Они редко ссорятся со своими родителями даже в подростковом возрасте. Женщины с потаёнными родинками - счастливы в любви, потому что обожают жизнь во всех ее проявлениях. Они умеют жить, наслаждаясь каждой минутой.
           Если эти предсказания сбываются хотя бы наполовину, а про отношения с родителями они совпадали до мелочей, то мне предстоит судьба самодостаточной и роковой женщины, ибо у меня имеется редчайшее расположение всех трех родинок в причинном месте в форме магического треугольника «Инь».
          Родинки у носа оптимизма в меня не вселили. Хотя таким девушкам все легко дается, в учебе они ограничиваются тем, что лежит на поверхности, не углубляясь в тайны учебной дисциплины. С другой стороны они быстро принимают правильные решения и способны к импровизации. Перспективы стать послом где-нибудь в крохотной Андорре меня не прельщали, а времена Александры Коллонтай давно миновали! Да и где она, тогдашняя Швеция с галантными королями?!
          Оценив свои привлекательные внешние данные, я пришла к выводу, что могу покорить сердце любого мужчины.
          Ожидающего меня  Бороду я, по-моему, не любила, или любила настолько, что сама этого не замечала.
          Я полтора года сходила с ума по другому человеку – молодому человеку с прусским шрамом на правой щеке, к которому боялась даже близко подойти. Я робела до мурашек при случайной встрече на переменах между занятиями, и ради того, чтобы просто постоять рядом, начала курить, и толкалась у стеночки в тесных дымных курилках. Он меня не замечал – я для него значила не больше, чем муха на стекле. Его зовут Вадим Корсаков, и он учится на пятом курсе.
         Я узнала по каналам женской информации, что он поступил в институт после армии, и сдавал вступительные экзамены в солдатской форме с погонами старшины, орденом Красного Знамени и медалью «За отличие в воинской службе», что он являлся единственным членом партии среди студентов и, наконец, что он не женат, и сторонится девушек. Обидно, что он не был москвичом.
               - Маманя, я после ответственного политического мероприятия поеду с девчонками где-нибудь отдохнуть с притопом и прихлопом, наверное, к Нике. Так что, скорее всего там и заночую, - предупредила я с порога. – Телефонируйте, в случае чего. Сердечные капли не глотайте и спите спокойно, дорогие товарищи!
          На субботник я шла во второй раз, и хорошо знала, что рабочий вид должна иметь одна только куртка, а нижнее белье и платье полагалось надевать фирменное с кружевными затеями. Выходные туфли для того, чтобы где-нибудь в компании отметить окончание коммунистического подвижничества, девушки приносили с собой в дерюжных мешочках из школьного инвентаря.
         Так повелось, что гендерное соотношение в институте со дня основания сохранялось из расчета 1:10 в мужскую пользу, а учитывая, что половину студенток составляли представительницы социалистического лагеря, которые всегда держались особняком, то и того меньше, возбуждая в студентах естественную состязательность в учебе и аккуратность во внешнем облике. Нам приходилось достойно держать марку и привлекать к себе внимание. Данное обстоятельство осложняло нам усвоение знаний, так как требовало немалого времени, значительных сил на поддержание физической формы и больших финансовых затрат родителей на приобретение модной одежды. Мама с гордостью несла бремя астрономических для обычной московской студентки расходов, неустанно повторяя, что мне приходится отдуваться за всех советских женщин, делегировавших свою красоту и свежесть девушкам МГИМО. Наши преподаватели отдыхали от облика студентов, одетых в темные костюмы и белые рубашки, бросая теплые взоры на строгие облегающие платьица покроя гимназисток эротической «серебряной эпохи», зато женщины из числа наставников гоняли нас в хвост и в гриву на семинарах и зачетах.
          Мама гордилась тем, что наш институт создал в 1943 году ее крестный отец – комиссар госбезопасности 2-го ранга, заместитель наркома иностранных дел и по совместительству чрезвычайный и полномочный посол СССР в Германии Владимир Георгиевич Деканозов.
         Она родилась в Берлине 15 июня 1941 года в семье помощника культурного атташе Лавровского, и посол великого Советского Союза с радостью зарегистрировал ее появление на свет с вручением огромной фарфоровой куклы в подарок от себя лично. Через неделю началась Великая Отечественная война, и интернированные семьи советских дипломатов вместе с ним оказались в привилегированном концлагере Дахау, предназначенном только для немцев, а потом две недели изнемогали от жары и перебоев с пресной водой и питанием на болгаро-турецкой границе в ожидании обмена на персонал германского посольства в Москве.
         Кукла сохранилась, а Деканозова расстреляли как «члена банды Берия», когда ей было 12 лет. Мама после свадьбы похоронила надежды стать резидентом спецслужб и коротала свои дни в архиве МИДа, не имея возможности выезжать за границу из-за моего отца, генерал-полковника, но считала себя наследницей благородной и опасной профессии родителей и воспитывала меня в строгости.
         Завтрак прошел на фоне маминых патетических назиданий, что на коммунистическом субботнике я должна себя вести как достойный гражданин социалистического общества – смешное словосочетание «развитой социализм» после смерти Брежнева исчезло с плакатов и заголовков газет, - и подавать товарищам пример добросовестным трудом. Мы с Бородой внимали ей, не решаясь из уважения к возрасту сказать, что мы такие сентенции слышим с детсадовской поры. Разнообразие в них вносили примеры ее личных свершений во имя укрепления Советского Союза. Слава Богу, что мама о Ленине с бревном не вспоминала!
         Борода высадил меня на углу проспекта Вернадского у светофора, где я повязала кумачовую пролеткультовскую косынку и присоединилась к стрекочущим девчонкам, идущим вверх по улице Лобачевского. Из одиноко лежавшего в глубоком овраге на боку угольчатого небоскреба МГИМО неслось бравурное «Утро красит нежным цветом…»
          Советский красный день календаря начинался.
          У пандуса среди привычных «волг», «москвичей» и «жигулей» бросился в глаза старинный автомобиль красного цвета. Штампованные крылья из толстого металла были неестественно далеко оттопырены, как уши-лопухи, обнажая большие заляпанные грязью спицевые колеса, а огромные фары испуганно косили на хромированный радиатор с непонятной эмблемой.
          Его нескладный угловатый, высоко поднятый над асфальтом корпус выглядел вызывающе на фоне серого железобетонного «аквариума» института и приземленных однообразных механических детищ конца ХХ столетия. Настоящий автомобильный монстр, будто извлеченный из запасников провинциального музея, олицетворял роковую неизбежность научно-технического прогресса, который теперь согласно постановлению недавнего Пленума ЦК КПСС в Кремле вознамерились еще и ускорить. Преподаватели и студенты смотрели на него с разными репликами: одни выказывали уважение заслуженному старцу, другие осуждали его за то, что он выставил напоказ свою немощь вместо того, чтобы разбираться с дряхлостью наедине.
          Я одна смотрела на него с подсознательным беспокойством и волнующей надеждой. Он не был безобразным уродцем, он был родом из русской сказки, где живут внешне невидные из себя Марьи-искусницы, Василисы Прекрасные, Царевны-лягушки и Иванушки-дурачки, которые силою чистой любви преображаются в неописуемых красавиц и богатырей. И служит им на этапе долгих странствий в поисках любимых, которые и есть «то, не знаю, что», такой волшебный Конек-горбунок!
          У дверей я обернулась и помахала автомобильному раритету рукой.
          Четыре часа три подружки, Мила, Лана и я, старательно скоблили и мыли окна на четвертом этаже, сопровождая процесс очищения авгиевых конюшен нескончаемым щебетанием о смысле женского бытия.
          Мила, выросшая в стенах консульства в индийском Мадрасе, обожала вести заумные разговоры о буддизме, кришнаизме и мироздании в тантрическом понимании.
            - Знаете, девчонки, когда я была в Непале, посетила с моими предками тамошний пещерный ламаистский монастырь. Там один монах поучал маму, как вернуть мужу прежнюю сексуальную неутомимость, - огорошила нас она.
          Мы замерли в ожидании продолжения рассказа над своими тазиками.
            - Он сказал, что выпитые мужчиной женские соки, выделяемые во время оргазма, надолго исцеляют его от половой слабости, наделяют огромной творческой силой, в первую очередь властью над женщинами. Если же этими соками обильно намазать ему макушку и район третьего глаза на лбу у переносицы, то мужчина будет неутомимым на ложе, а женщина впредь не захочет поиметь другого любовника!
           - Поэтому хитроумных магов мужеского пола ведьмы обычно не берут на шабаш! - невпопад сказала Лана, проведшая детство в ФРГ.
           - Дело за малым, - засмеялась я, - достичь вовремя этого самого оргазма, и ухитриться втереть сытому мужику тайком свои выделения - не всякий согласится! Тут без второй головы и третьей руки не обойтись! У меня, когда ласкаю клитор, все происходит волнами. Как-будто изнутри матки идут наэлектризованные нити - они протягиваются по всему телу, и особенный восторг возникает тогда, когда они достигают маковки. Дрожишь, и с координацией движений сложности. Уши и лицо горят огнем. Ну, а как заставить мужчину выпить мои почвенные жидкости, вообще себе не представляю. Не в рюмку же их сливать и сцеживать! Тут без бадьи с зеркальным дном не обойтись! Разве что по-свойски попросить партнера: «Открой ротик, братец Иванушка, испей живой водицы с родильным молочком из погреба сестрицы Алёнушки, и сразу козленочком станешь!»
         Девчонки от смеха схватились за животики, когда я, присев лягушкой, мимическим манером все изобразила.
          - Не представляешь потому, что ты - девица, не вскрытая опытным любовником, - невесело заметила Лана. - Я хоть и недолго, но успела побывать гражданской женой, обучаясь год на подфаке, и знаю другой оргазм. Возникает ощущение, будто бы матка внутри тебя широко раскачивается на качелях: наверное, она просто несколько раз сокращается, что при желании можно успеть посчитать. Закрываю глаза и вижу бездну с цветными радугами, а в низу живота будто бабочки бьют горячими крылышками. Дыхание изменяется полностью, под кожей - пламя, улетаю куда-то, мозги отказывают напрочь и внешний мир перестает существовать. Тело рефлекторно выгибается дугой, и хочется голосить, царапаться и кусаться: хнычешь, стонешь, комкаешь простыню руками, грызешь подушку или жуешь до крови нижнюю губу. Дрожь тела превращается в бесконечную тряску. Твой, Кира, детский самоутешительный оргазм - это яркая вспышка, а настоящий с толковым мужчиной в тебе - пожар! Его можно сравнить с сильным наркотиком, и вовсе не потому, что ощущения очень яркие, каких не получаешь одетой и в повседневной жизни, а из-за того, что испытав его однажды, хочется бесконечного повторения.
            - Полноценный оргазм возможен только в период овуляции, - неуверенно уточнила непорочная, как и я, Мила, - если верить популярной сексологической литературе.
        Лана ответила скучно, но доходчиво:
            - Овуляция, во всяком случае, у меня, проявляется повышенным желанием близости с мужчиной. Если прислушаться к телу, как правило, можно почувствовать из какого яичника выходит яйцеклетка. Появляется сладковатый привкус во рту, и возникает предчувствие блаженства. Меня не покидает ощущение женского плодородного здоровья, повышенной привлекательности, торжества женственности, когда хочется танцевать, двигаться, кружиться, чувствовать себя сильной и красивой самкой, готовой к спариванию! Энергии становится избыточно много, а меня наполняет невероятная созидательная сила. Нет ни деструкции, ни ощущения превосходства над мужчиной, как при месячных. В этом состоянии всякая женщина не верит своему отображению в зеркале, и пускается на поиски достойного кандидата, чтобы отдаться ему. Такой подсознательный позыв толкает ее на рискованные поступки, в другое время воспринимаемые как подвиг! Но если объект грехопадения уже идентифицирован, то она хочет немедленно соблазнить его, а еще больше - быть соблазненной.
        Установилось молчание - каждая думала о своем, пока я не поинтересовалась:
              - Лана, а больно становиться женщиной?
              - Не знаю, - удивила она меня. - Мне в тесной студенческой компании подсыпали в выпивку наркотик, после чего был выход шута «сатанинского одержания», когда собрала вокруг толпу, что-то трагическое с надрывом рассказывала, и все рыдали. Потом высморкалась в рубаху парня, который был в меня влюблен, а я, конечно же, нет. Наутро проснулась с ампулой нашатыря в руке, но без порток, и поняла: ну вот и всё, приехали! Чувствовала себя так, будто голову набили мякиной, а промеж ног дико саднило - видно, приятели втроем поднимали целину доверчивой дурёхи. С тех пор не пью из чужой посуды, но девственность не вернешь. Зато приобрела исполняющего обязанности мужа, которого отчислили за неуспеваемость в зимнюю сессию, а я исключила из своей жизни.
             - Может все-таки стоит хлебнуть лишку для куражу? - настаивала я.
             - После своего публичного унижения и группового оприходования я алкоголя больше не боюсь, и свободная охота под полным кайфом совершается гораздо лучше - безо всяких там дамских стеснений, а страхов и стыда, тем более: по мужскому прейскуранту во все отверстия! Ты пока маленький любопытный волчонок, и вряд ли способна на какие-то глубокие чувства, кроме искреннего девичьего желания нравиться и быть любимой. Только в первый раз не переборщи: с пьяненьким сосунком можешь вмиг залететь на аборт.
             - Нет, он, по всему видать, тёртый мужик.
           Лана зло ухмыльнулась:
             - Дурочка, не станет ни один стреляный воробей с такой колыбельницей и рукоблудницей, как ты, связываться! Возни с сопливой первопашкой, почитай, на целую ночь, а удовольствия - на ломаный грош. Был бы законным мужем, тогда понятно, ради чего пыхтеть приходится.
             - Значит, быть ему законным мужем! - отчеканила я.
           Потом мы весело отчитались друг дружке в количестве «опрокинутых на прошлой вечеринке стопок шикарного виски» и выкуренных импортных сигарет, и позлословили о скучных «факультетских мужиках».
           Поддерживая беседу, я раз от раза выглядывала наружу, остался ли автомобиль на стоянке, и не на шутку перепугалась, когда он исчез. Я бросила тряпку в грязную воду, и принялась бегать по всем углам протяженного Г-образного здания, пока, наконец, не увидела во внутреннем дворике его крышу, с высоты похожую на мыльницу. Он укрылся под липой у фонтана «Слезы абитуриента», который прозвали так потому, что он начинал действовать лишь во время вступительных экзаменов.       
          Понемногу смеркалось, студенты начали сговариваться по поводу того, где и как «обмыть» спиртосодержащей жидкостью натруженные руки и обезвоженные долгим воздержанием внутренности, а преподаватели разошлись по кафедрам обсудить итоги рабочего дня за рюмкой крепкого чая. Я лениво отнекивалась от приглашений подруг потусоваться на их дачах, и делала вид, что думала, как мне поступить. Однако решение уже пришло самой собой как озарение свыше.
            Я побежала по лестнице к выходу, обгоняя звук собственных шагов, и остановилась, переводя дух, у волшебного Конька-горбунка. Осмелев от отчаяния, что он на сей раз навсегда исчезнет, с силой дернула за ручку задней двери – она с деревянным скрипом отворилась. Широкое сидение гостеприимно блеснуло мягкой кожей, и я забралась вовнутрь. Пружины мелодично зазвенели, и долго переговаривались, оценивая мои размеры.
         Начался дождь, и капельки мягким звоном рождественских колокольчиков вспугнули уютную тишину. Их дробный убаюкивающий перестук журчал в сумраке, возникая сразу и отовсюду, сменяя тональность. В теплой полутьме звучала их тихая музыка, и я задремала.
         Разбудил меня стук передней дверцы, и, увидев широкий мужской разворот плеч, я сжалась в комочек и забилась в угол. Темный силуэт на фоне уличных огней было не распознать, но от большой руки, легшей на спинку переднего кресла, повеяло удивительным спокойствием. Человек зажег свет, и я обмерла – на меня в упор смотрел Вадим Корсаков.
         От неожиданности, увидев застигнутого врасплох «транспортного зайца», он задумчиво помолчал  и взглянул на часы:
             - Как я понимаю, вы учитесь в нашем институте, натаскались тяжестей на ветру, устали, промерзли и залезли погреться. Однако дождь заканчивается. Вы не опоздаете домой, девушка?
          Я не ответила - я была счастлива, поскольку Вадим, в конце концов, меня увидел и теперь хотя бы разглядит вблизи, а, может быть, оценит и наощупь - я не против! Он же нормальный здоровый мужчина! Я не обижусь, если он потом прогонит потому, что обязательно меня вспомнит. Я с нетерпением ждала любого исхода. Наверное, в моих глазах такая неизбывная мольба, что он улыбнулся и сказал:
             - Ладно, время еще детское. Выбрасывать страждущего, пусть и незваного грешника в ненастную слякоть не в моих правилах. Поехали со мной в гости к друзьям: сегодня вы будете временно исполнять обязанности моей прекрасной дамы. Это будет пикантным сюрпризом для нашей компании. Предупреждаю заранее, что домой после бенефиса я вас отвезти не смогу – предстоит обильное возлияние в честь одного знаменательного юбилея. Таксомотор вызову и оплачу сам.
           Я согласно кивала в конце каждого предложения, как плюшевый ослик из популярного мультфильма. Вадим достал из кармана ключ, блеснувший золотом, и завел мотор. Конек-горбунок вздрогнул, заурчал, качнулся и нехотя стронулся. Я любовалась его четким профилем с высокой линией лба. Я должна его заполучить в мужья любой ценой.   
              - Давайте познакомимся поименно и фамильярно, - раздался голос спереди, - а то неловко знакомиться при хозяевах. Меня зовут…
              - Я знаю, - торопливо перебила я, - прекрасно знаю, как вас зовут. Я все о вас знаю!! Вы – Вадим Корсаков с пятого курса, член парткома, председатель Научного студенческого общества, которому все профессора прочат блестящую карьеру!
          Вадим резко затормозил и прижал машину к тротуару. Он заглушил мотор, зажег свет в салоне и обернулся:
              - А я-то по природной серости думал, что на торной дороге трава не растет! И кому я обязан такой осведомленностью, позвольте узнать?
              - Я - Кира Мечетина со второго курса МО! Вы должны меня помнить: я была ведущей на комсомольском диспуте «О девичьей чести и юношеской порядочности» в прошлом году. Вы были представителем парткома и испортили мне весь сценарий!
         Он недоуменно потер лоб и потеряно вздохнул:
              - Да, припоминаю. Такую вот пионерскую разнарядку спустили сверху – со Старой площади. Этот водевиль ставился в преддверии Международного Женского дня 8 марта по плану культурно-воспитательной работы у первокурсников на всех пяти факультетах, и я вынужден был торчать на них по два сверхурочных часа. Разве упомнишь всё! И чем же я не угодил юной ведущей в вашем лице – не вовремя заснул на философском монологе «Быть или не быть девственницей»?
               - Вы смеетесь, а мне начальник курса Филатов выговор объявил за то, что не согласовала тематику вопросов в парткоме. Тогда я поставила этическую задачу: «Как должен вести себя юноша, увидев, что ноги идущей впереди девушки обрызгала машина?» У меня был заготовлен правильный ответ, но все промолчали, и я обратилась к вам, как поступили бы в этом случае вы.
              - Ну, и в чем я провинился? Посоветовал жаловаться в Моссовет?
              - Нет, вы издевательски изрекли, что немедленно вытерли бы мокрые ножки носовым платком, а, если девушка на лицо хорошенькая, то и галстуком! Ребята захохотали, и диспут сорвался.
              - По-моему, ничего аморального я тогда не сказал, - хитро улыбнулся он. – С точки положения марксистско-ленинской этики о роли товарищеской взаимопомощи и жертвенности во имя чистых идеалов все звучало безукоризненно, - я чувствовала, что краснею. - Ладно, душевную травму за полученный выговор я залечу по мере сил джентльменским обхождением. Давай, Кира Мечетина, перейдем на «ты», иначе нас неправильно поймут в высшем обществе, - я согласно кивнула. - Сделаем вид, что у нас приятельские отношения. Поскольку мои друзья прекрасно знают, что дружба девушки со мной никогда не оканчивается плотской любовью, создадим свеженькую интригу среди присутствующих в духе комсомольской дискуссии на тему «Возможна ли дружба между девушкой и юношей?» Годиков сколько набежало тебе, дитя каменных джунглей?
                - Мне исполнилось 19 солнц, Чингачгук, - не моргнув глазом, в тон ему соврала я, прибавив себе полтора года. Зачем ему знать, что мне только в августе будет прилично горевать о том, что «в жизни раз бывает восемнадцать лет».
                - Не удалось старику потешиться с несовершеннолетней малолеткой на склоне лет, преступив, так сказать, нормы социалистического общежития, - пошутил он. – Мне самому четверть века с гаком удалось отмерить! Староват я для тебя - разница без малого десять лет. Слава Богу, ты оказалась взрослой девицей, а то меня на смех бы наши тётки подняли за опекунство над сиротой юродивой! – Он завел двигатель со словами, - Вперед, без терниев, но к ярким звездам!
         Конек-горбунок двигался такой необычной размеренной иноходью, пропуская вперед современные автомобили, что мне стало казаться, что Москва за последний час значительно увеличилась в размерах - так невтерпеж было добраться до компании его «звездных» друзей! Что поделаешь, долготерпение было не в моем характере.
                - Скажи, Вадим, а твой «олдтаймер» способен двигаться быстрее трамвая? На первый взгляд, у него казались такие многообещающие стремительные формы!
                - Хорошее прозвище для моего «пежо» 1933 года выпуска придумала, - весело заметил он, -  хотя я бы уточнил его на одну букву – «голдтаймер». Золотое время автодизайна! Он ездит с приличной скоростью, но сейчас не вижу необходимости изображать рекордсмена «формулы-1» и крушить трансмиссию у светофоров.
          Когда мы выехали на улицу Горького, совсем стемнело. Вадим лихо развернулся и притер машину к тротуару около книжного магазина «Дружба». Он бросил через плечо, перед тем как выйти, малопонятное объяснение:
               - Мне надо купить толковый справочник по самогоноварению.
          В нашей семье было не принято ходить по книжным магазинам. Я, во всяком случае, такого увлечения за родителями не припомню. В институте ребята на первом курсе пытались заноситься, купив на «кузнечной толкучке» втридорога роман «Все люди враги» Олдингтона и «Психогигиену половой жизни» Имелинского, но я их быстро поставила на место.
         Нам привозил всяческие новые книги, изданные в СССР, в любом количестве на дом нарочный офицер из Управления тыла, которые мама отбирала из многостраничного списка названий. В тяге к современной литературе она замечена не была, а папу с книгой в руках я не видела ни разу – он просматривал только газеты и специальные военные журналы. И весь прошлый год я восполняла пустоты на книжных полках, выкидывая оттуда бесчисленных гипсовых собачек и костяных оленей вкупе с латунными бокалами и прочими сувенирами из санаториев и домов отдыха министерства обороны, чтобы выставить напоказ дефицитные собрания сочинений и малотиражные издания модных авторов. Читать я их сама вовсе не собиралась, но должное сокрушительное впечатление на однокурсников произвела. В разговорах я благодаря хорошей памяти жонглировала именами Джеймса Джойса, Франсуазы Саган, Станислава Лема, Сальвадора Дали, Альбера Камю, Курта Воннегута и Кармен Курц, но при попытках обсудить их творческие концепции изображала просвещенную скуку.
         Мужчин, стоящих в очередях за подписными изданиями или собирающихся на воскресных книжных «толкучках», я с отрочества считала если не слабохарактерными, то ущербными. Заметив эту черту у Вадима, ненадолго расстроилась, но сразу успокоилась, объяснив его библиофилию провинциальностью, которая со временем пройдет. Разумеется, при моем эротическом содействии!
           Он вернулся с пакетом, перевязанным бечевой, и глянцевым журналом, который он протянул мне. Он назывался «Kobieta i zycie» с подмигивающей блондинкой на обложке. Польского языка я не знала, и приготовилась незаметно забыть подарок на сидении перед уходом.
               - Ты купил, что хотел? – спросила я с заботливой интонацией.
               - Да, и называется сей фолиант «Produkcja wina domowego» с технологией получения качественного спирта из всего фруктово-ягодного ассортимента. Для моих родителей, влюбленных в ручное консервирование, такое пособие - незаменимое подспорье на досуге. Благодаря этим рецептам, домашнее производство будет безотходным и экономным. И меню на наших семейных праздничных застольях разнообразится!
         О родителях Вадима мне было ничегошеньки неизвестно, и я поспешила восполнить досадный информационный пробел.
               - Твои родители колхозники? Я хотела спросить, в какой деревне они живут? – поинтересовалась я, призвав на помощь все свои знания по дипломатическому этикету.
          Он обернулся и внимательно посмотрел мне в глаза. От него повеяло таким холодом, что меня прохватил озноб. Похоже, я сказала что-то не так.
                - Мой отец - профессор, доктор технических наук, а мама – заслуженный детский врач РСФСР. Я хорошо знаю, что для девушек из МГИМО все пространство, расположенное за Московской кольцевой дорогой, является сельской округой и глухоманью, где на деревьях растет картошка. Живут родители в городе Калинине, прежде называвшемся Тверью. По истории СССР ты обязана помнить, что тверские князья по глупости своей отдали Ивану Калите право объявить деревенский удельный город Москву столицей всей Северо-Восточной Руси.   
          О борьбе Москвы и Твери за первенство в русских землях я смутно помнила из лекций, но была почему-то уверена, что монголы-татары превратили ее в пепелище и перепахали плугом – с исторической хронологией у меня было неважно. Однако я не представляла себе, что она теперь называется в честь Нового Арбата Калинином.
          Конёк-горбунок сделал круг для разворота, и мы въехали под центральную арку с затейливыми гранеными башенками, декорированными снизу узором, имитирующим рыбью чешую. Это была незримая граница между скучным однообразным вчерашним бытием и сказочным будущим, куда я ныряю подобно русалке.
          В парадном в стеклянной будке консьержки сидел здоровяк-швейцар в фуражке с малиновым околышем и синей ливрее с серебряными галунами. При нашем появлении он подобострастно вышел навстречу и по-военному отдал честь:
              - Добро пожаловать, Вадим Андреевич! Как ваше самочувствие?
              - Здравствуйте, Сергей Филиппович, - Вадим пожал ему руку, - мое слабое здоровье соответствует переменчивой погоде. Наверху все в сборе? Я имею в виду Валерия, а не генерала Верхогляда?
              - Так точно! Из новых лиц я увидел капитана дальнего плавания и двоих господ из Закавказья. Насчет дам точно сказать не могу: они так часто меняют наряды и перекрашивают волосы, что я затрудняюсь их идентифицировать. Тут милицейскую собаку надо применять!
              - Пожалейте пса, он бы с ходу нюх потерял от их запахов, ароматов и миазмов! – Вадим достал из бумажника деньги. – Сделайте мне одолжение, купите входной алкогольный набор и принесите туда; мне было сегодня недосуг. Сами понимаете, парково-хозяйственный день потребовал серьезной подготовки: трудовой инвентарь для субботника добыть, хозяйственного мыла купить, членов парткома умыть, комсомольских активисток по-быстрому подмыть. И все мне одному!
         Швейцар, споткнувшись об эти слова, зашелся сочным хохотом. Вадим покровительственно улыбался, пока тот не отсмеялся всласть. Сергей Филиппович вытер обшлагом ливреи глаза и вспомнил:
              - Да, вам тут художник Варшамов какие-то бумаги оставил. Он сказал, что позавчера вы с ним договорились об этом, - и швейцар принес объемистую коленкоровую пятнистую папку с завязанными причудливыми бантиками шелковыми тесемками. Такая же была у моей мамы с золотым готическим тиснением на корешке «Berlin 1939 - die Hauptstadt der Welt, vergleichbar nur mit dem alten Agypten, Babylon oder Rom», и в ней она хранила семейный архив семьи дипломатов Лавровских.
          Вадим с радостью схватил папку, и мы поднялись на третий этаж. Дверь открылась перед нами без звонка. В проеме стоял высокий мужчина с круглой бородой и длинными соломенными прядями до плеч. Он обнял Вадима и с укоризной в голосе попенял:
               - Опоздал-таки, шельмец, на целый час опоздал! Пришлось без тебя начинать, - и крикнул вглубь квартиры. – Рота, подъем! Построиться по ранжиру всем! Девочки налево, мальчики направо! Главный старшина прибыл.
          Строиться никто не стал. В прихожую набежали нарядные люди – кто с куском рыбы на вилке, кто с салфеткой у рта, кто со стаканом водки. Они плотно окружили Вадима, оттеснив меня в угол. Мужчины обнимали, трясли ему руку и хлопали по плечу, а женщины лезли целоваться, вытягивая накрашенные губы трубочкой. Мне оставалось созерцать вырезы на платьях и комочки пудры на их вспотевших спинах и примятые мужские пиджаки, да слушать радостные вопли и щенячьи повизгивания. Они казались оголтелой шайкой разбойников, дорвавшихся до добычи.
           Я бесцеремонно пробилась сквозь их толпу и с детской требовательностью подергала Вадима за рукав. Он рефлекторно взглянул на меня через плечо, и в его заблестевших глазах мелькнула тень неудовольствия. Он подвинул меня в центр круга и представил:
               - Позвольте отрекомендовать вам девушку из МГИМО Киру Мечетину, всемирно известную специалистку в области социалистической нравственности, выданную под мое покровительство без верительных грамот свыше. Прошу любить и жаловать, и ни в коем случае не кантовать!
          Ответом был густой мужской смех и жидкие женские хлопки ладошами.
          За столом мне было сытно и скучно. Все произносили длинные, многозначительные и цветистые тосты в честь Вадима, как на банкетах родителей, где собирались ветераны великих побед. Мы постоянно потешались над их престарелой советской убогостью в молодежных компаниях, и выпивали много и без преуведомлений. Но, видимо, проникновение в сказку требовало претерпеть эти издержки перехода в иной параллельный мир со стародавними правилами.
          Я решила узнать о Вадиме побольше, выпив пузатую рюмку портвейна для храбрости, и в перерыве подошла прикурить к хозяину квартиры. Он в задумчивости стоял один у окна с сигаретой в левой руке, а в правой, на которой не хватало мизинца и безымянного пальца, держал граненый стакан, где на донышке плескалась водка. Бутылка и второй пустой стакан стояли на подоконнике, словно он ждал собутыльника. Похоже, он не спешил вернуться за стол.
               - Извините, Валерий, я многое не поняла из сказанного за столом, то есть уяснила только то, что вы и Вадим вместе служили в армии, и он был начальником над всеми. Почему все здравицы сегодня произносятся в его честь?
               - Почему бы тебе не спросить Вадима?
               - Вы сами знаете, как он не любит распространяться о себе. Наши отношения находятся на романтической обжимно-лобзательной стадии, и до биографического этапа в пастельных тонах нам еще далеко, - схитрила я, желая в его глазах упрочить свой статус постоянной спутницы Вадима Корсакова – отныне и навечно.
          Он пожал плечами:
               - Воля твоя! Мы, милая девочка, не служили! Мы воевали вместе двадцать месяцев, - резко сказал он. – Сейчас наша 40-я армия в Афганистане душманов добивает, а мы там были в самом начале боевых действий, когда приходилось ой как несладко! Сегодня пятая юбилейная годовщина боя, когда под командованием гвардии старшины Корсакова рота вышла из окружения, потому что оба наши молоденьких офицера застрелились, чтобы в плен не попасть. С них бандиты могли и кожу заживо снять! В Москве живет всего трое из двадцати двух бравых бойцов: Алеша Боженко, Роман Бройдо и я. Даю голову на отсечение, что сегодня они разгульно празднуют, вспоминают, как заново родились, и пьют за его здоровье. Наверное, почтовый ящик в общежитии МГИМО ломится от телеграмм. Рота в полном составе съедется в столицу, как положено, 9 мая – в день Победы.
         О той войне я ничего не знала. В газетах и телевизионных передачах упоминалась не армия, а «ограниченный воинский контингент, выполняющий интернациональную миссию», изредка и без подробностей, а в институте шепотом пересказывали сообщения югославских газет о больших жертвах среди мирного населения Афганистана.
               - Скажите, а шрам у Вадима оттуда, с той секретной войны? – спросила я, лишь сейчас осознавая, какого значительного человека я хочу себе в мужья, и что мой папа будет доволен. – Почему же он после такого подвига не остался служить дальше?
          Валерий оценивающе оглядел меня с ног до головы:
               - Нет, эта неприятная история со шрамом с ним случилась уже здесь - в Союзе. После нее он и получил «белый билет», - увидев, что мне эти слова непонятны, он пояснил, - врачи его признали негодным к строевой службе. С мечтами о профессии военного Вадиму пришлось проститься. Да и не вышел бы из него солдафон из-за вечных поисков смысла бытия и чудачеств вроде самодвижущегося рыдвана «пежо», на котором он колесит по всем выставкам автохлама! Вполне в духе героев Ремарка и Хемингуэя! Командующий генерал-лейтенант Ткач Борис Иванович дал ему заверенную в ЦК КПСС личную рекомендацию для зачисления в ваш «курятник». В МГИМО, как известно, простые смертные не поступают, а попадают - как шары в свои лузы!
               - А почему вы у нас не учитесь, ведь ваш отец – генерал? – уколола его я, вспомнив о своем папе.
               - Разные у нас водятся генералы, так сказать, с подвидами. Кто в Отечественных войнах больше всех звезд на погонах и наград получил? Те, кто в штабах отличился и на виду у правителей был. О генералах, кто на передовой жизнью рисковал, вспоминали, когда их по ранению заменить требовалось, и орденом награждали, чтобы порадовался перед смертью, которая и в госпиталях случается. Мой папаша из генерации таких пахарей – со своей дивизией сросся, будто сиамский близнец, и трудится не покладая рук. Поэтому учусь я на истфаке МГУ, куда сам поступил, оттрубив год на подготовительном факультете, поскольку отец-генерал считал, что просить за сына не подобает коммунисту. Леша в областном педагогическом институте филологию осваивает, а Ромкин удел из-за принадлежности к древнему еврейскому народу – Всесоюзный юридический заочный институт. Все мы после Афгана подались в гуманитарии постигать вечные истины. Этим нас Вадим заразил: он до армии педагогический техникум успел закончить, где не на шутку философией увлекся.
                - У нас в МГИМО самым страшным экзаменом является история КПСС, - пожаловалась я. -  Мало, кто сдает с первого захода, а «пятерку» получить – все равно, что в лотерею пылесос выиграть! Декан говорит, что ее знать необходимо, потому что наш институт – политический вуз.
               - Да, зубодробительный предмет, к истории, правда, не имеющий отношения. История КПСС - это нечто такое, что никогда не происходило, и написанное тем, кто не был там, где это случилось. Это советский Закон Божий, который законам логики не подчиняется и фактами не подтверждается. Был в Германии такой поэт Генрих Гейне, запрещенный нацистами. Так вот он шутил: «У древних римлян ни за что не хватило бы времени на завоевание мира, если бы им пришлось сперва изучать латынь». Наши партийные идеологи при Хрущеве учли его предупреждение, и теперь студенты, которые призваны бороться за мир во всем мире, два года заучивают этот катехизис, чтобы быть во всеоружии марксистской латыни. А заодно с ними мифы седой старины на всякий случай зазубривают и все остальные школяры, включали тех, кто собирается строить ракеты или хочет получить диплом инженера водоканализации, - и он подмигнул мне. – Будут трудности, обращайся – помогу, чем могу. Вадик терпеть не может испарт, но хорошо в нем разбирается. Он тоже может тебя консультировать в порядке шефства над молодыми кадрами. Но помни, что он считает благотворительность в России стремлением вороватого купца беззастенчиво бахвалиться перед народом в том, как много он у него украл денег. Поэтому мзды за уроки не берет.
          Он, не колеблясь, налил полстакана и дал его мне.
                - Давай еще раз выпьем за здоровье нашего славного Вадика, как полагается – до дна!
          Я мужественно проглотила водку, и без привычки поперхнулась. Валерий так хлопнул по спине, что я вынуждена была схватиться за лацкан его пиджака, чтобы не упасть.
                - Так что за история со шрамом? – не унялась я, выпрямившись.
          Валерий угостил меня сигаретой, я прикурила, мы затянулись дымом, и после этого он рассеянно ответил:
                - Я думал, увидев Вадика с молодой женщиной, что та история имеет отношение к тебе, но ты по возрасту не подходишь. Разглашать тайны ротного командира рядовому не велено. Мы и сами детали случившегося узнали от врачей в больнице, где он лежал. Пусть сам тебе расскажет.
          Последний вопрос я задала, почувствовав, что запьянела для того, чтобы продолжать вдумчивую беседу:
                - Извините, а разве Вадим не был женат? Он такой представительный мужчина.
                - Тут ответ складывается в три анкетных слова – нет, не был, в женостяжании не замечен. Говорит, что все бабы одинаковы, ни у какой поперек не бывает! Чего перебирать, время тратить! Вадик любит повторять, что тот, кто хочет быть молодым в старости, должен быть старым в молодости, и что смерть стоит того, чтобы жить, а любовь стоит того, чтобы обождать. Таким людям, как он, семейная гавань тесна, - Валерий вдруг что-то вспомнил. - Подожди, а может быть, он и был окольцован когда-то до нашей эры! Пару раз он хвастал, что вовремя сменил золотой хомут Гименея на модный галстук. Он любит повторять слова английского корреспондента, который сдался в плен под Джелалабадом и выпил с нами флягу спирта перед отправкой в штаб: Cunt hole was so small that it is not worth wasting her enormous mental strength.
          Я перевела фразу в уме и почувствовала остервенение от желания доказать Вадиму обратное на личном примере.
          В голове заштормило. Внутренний голос подсказывал, что нужно понравиться его боевым друзьям, чтобы иметь в них надежных союзников. Папа говорил, что когда в чем-то сомневается, то идет не к сослуживцам по управлению  или даже не к министру, а к фронтовым товарищам. Правда, он был только во Вьетнаме и Анголе, но, наверное, война сближает людей всюду одинаково. Я чмокнула Валерия в щечку, от чего он остолбенел, и отправилась искать Вадима.
         Гости танцевали, и я неуклюже лавировала между парами по всем пяти комнатам, но его нигде не было видно. Меня охватил удушающий страх от мысли, что он ушел, не попрощавшись.
          Он оказался на кухне. Когда я вошла, он разговаривал со стройным парнем с копной черных курчавых волос и огромными глазами, разделенными саблевидным носом, в роговых очках и смеялся. Меня переполняла отвага, подогретая водкой, и я без кокетливых уверток подошла к ним:
                - Вадим, ты меня совсем бросил, или на время попастись оставил, такую красивую и молодую? Девушки – товар скоропортящийся! Внимания мне по твоей милости никто не оказывает, а объедаться деликатесами на ночь вредно. Пойдем, потанцуем?
          Он нахмурил брови, и пояснил собеседнику:
                - Вот такие прелестницы водятся в нашем «аквариуме», Рома! Знакомься с Кирой Мечетиной, пока она не упорхнула. Девица ненароком спустилась к нам из другого измерения. Лови момент, младший писарь Бройдо! Евклид доказал, что две параллельные прямые никогда не пересекаются.
               - Вадик, замечу тебе, что Лобачевский давно опроверг Евклида. Параллельные прямые, оказывается, пересекаются в пространстве! Математика - наука точная, с ней не поспоришь, - сказал Роман Бройдо, исследуя меня раздевающим мужским взором.
               - Ну, это в ином пространстве, а мы живем в советском государстве, - ухмыльнулся Вадим. – В нем, как в неэвклидовой геометрии Лобачевского и Римана, видов параллельности много, но прямые линии тоже не пересекаются. Так что если прямые в СССР пересекаются, то они не параллельные.
          Я притихла в восхищении, пытаясь понять, что он имеет в виду, но скрытый смысл не уловила. Роман зачем-то потрогал мочку уха и с грустью покачал головой:
               - Правильно говорят старые евреи: «Мудрость не в седых волосах, они говорят только о старости!» Тебе, Вадик, надо было бы на философском факультете учиться. А вот девушке не стоит отказывать в ее просьбе. Напомню тебе афоризм Ницше, что «мы должны считать потерянным каждый день, в который мы не танцевали хотя бы раз».
           Вадим безнадежно развел руками:
                - Рома, Ницше не имел в виду современные танцы, призванные наэлектризовать трением одежду партнера и свое одеяние до такого состояния, что хочется раздеться обоим. Ницше в то же время говорил, что танец есть не то же самое, что вялое шатание между разными устремлениями, имея в виду женщину и мужчину. Прыжков и кривляний наших бандерлогов на дискотеках он и вообразить не мог!
          Затем он закурил и повернулся ко мне:
                - Кира, я не танцую, поскольку от природы лишен музыкального слуха от природы. Изо всех мелодий я узнаю только гимн Советского Союза и лишь потому, что все встают. Найди себе кавалера в зале, и пляши себе с ним на здоровье. Танец, говорили индусы, является самой совершенной формой секса. Для твоего поколения и то, и другое наполняет жизнь смыслом. Je mehr das Fass, desto weniger das Klingeln!
                - Это по-немецки? Я не поняла! Я изучаю французский язык как первый, - рассердилась я, почувствовав издевку в интонации.
            Роман вежливо пояснил:
                - Кира, Вадим привел старинную немецкую поговорку: «Чем полнее бочка, тем меньше звон!» Тебе действительно лучше развеять скуку привычным для молодежи способом. Наше общество тебе будет неинтересным.
           Я возмутилась до глубины души:
                - Никакая я вам не бочка! И нечего меня наполнять!
           Любопытство, тем не менее, взяло верх над гордыней, и, встав за угол, я прислушалась к их разговору. Роман возмущенно спросил:
                - Так объясни, мне, наконец, почему я должен порвать отношения Наташей. Только потому, что они в настоящее время носят платонический характер? Сейчас у нее временные неурядицы с больной мамой, а у меня в доме две сестры подрастают! Но на будущий год она защитит кандидатскую диссертацию, я получу диплом, мы снимем приличную квартиру и станем жить вместе. Я ей многим обязан – она меня вдохновляет на трудовые подвиги и творческий полет, как Муза поэта.
          В ответе Вадима зазвучал неприкрытый сарказм:
               - Заодно ты пишешь ее научное исследование по сравнительной грамматике языка великого Шекспира и писателей викторианской Англии в силу ее круглосуточной занятости с болеющей мамой! Рома, ты старше меня: тебя ведь выгнали в армию с четвертого курса института Мориса Тореза за связь с диссидентами? Ты двумя иностранными языками свободно владеешь, не считая родного иврита и русского народного диалекта. На войне с лёту освоил фарси, и не было цены такому толмачу в Афгане! Однако по знанию женщин ты – сущий ребенок!
          Вадим задумался ненадолго, прихлебнул из стакана и пояснил.
               - Мужчине не нужно, чтобы его вдохновляла женщина. Он помещает ее на место музы, будучи не в силах объяснить взрыва творческой энергии. Он придумывает ее как пещерный человек своего бога, который якобы наделил его силой, не понимая, что источник вдохновения находится внутри его самого. В действительности он вдохновлен своим выдающимся открытием, мотивированным его разумом. Нельзя творить ради стремления обладать женщиной как музой, - шалости с богинями плохо кончаются! Экзистенциальный парадокс заключается в том, что зрелый и умный мужчина может вытерпеть воздержание ради женщины, но добившись ее плоти, теряется. Австрийский психолог Виктор Франкл, переживший жуткую аскезу в гитлеровских концлагерях пришел к выводу, что секс является естественным способом выражения любви, и он органичен, коль скоро является непосредственным продолжением душевного чувства.
          Раздался шум передвигаемых стульев, и Вадим продолжал менторским тоном школьного учителя:
                - С началом эмансипации появилась особая каста неприкасаемых женщин, предназначенных для возвышенных бесед с мужчинами. К Индии и к античным гетерам она не имеет никакого отношения. Такой женщине следует думать и о хлебе насущном в наше время войн и революций. Тогда она начинает долгую игру с умным мужчиной, чтобы тот ей помогал в карьерном отношении. Не с хитрым, заметь, а с умным,  - хитрец ее быстро раскусит!
               - Ты хочешь сказать, что Наташа водит меня за нос?
               - Объясняю: каждой женщине по ее физиологической конструкции требуется мужчина по непреодолимому инстинкту продолжения рода. Неважно, что в большинстве случаев дело ограничивается плотскими наслаждениями – женский организм получает свою энергетическую компоненту и гормональное равновесие. Природа берет свое, а умерщвление женской плоти – миф монахов, которые эту плоть сладостно вкушали, включая римских пап.
               - Кроме одного папы, - рассеянно поправил его задумчивый Роман, - Иоанна VIII, который был женщиной. Вадик, ты можешь объясняться проще, в доступных понятиях?
          Я была с ним заочно согласна, так как плохо понимала, что Вадим Корсаков пытается упорно ему растолковать. Мне стало интересно. Он откликнулся на наш призыв:
                - Дихотомия несложная. Одному мужчине – соловьиные трели, с другим – потехи в постели; одному сказки, а другому ласки. Видишь, как складно выходит. Короче, мужчина ей нужен для дела, а мужик - для тела, - он помолчал и добавил. - О сублимации женщина задолго до Фрейда знала. Она и в неолитические времена обманывала троглодитов. Первому умному, и в силу этого с пониженным темпераментом вождю она со слезами жалуется на неодолимые препятствия на пути их физического слияния, и одновременно говорит о прежних грубых любовниках, виновных в том, что стала фригидной, чтобы вызывать у него устойчивые приступы брезгливости. Второму безмозглому самцу, но с причиндалами Тарзана она вещает о профессиональной, а значит, вынужденной повинности общаться с первым. И заметь, она честна перед обоими! Женщина запаслива, как белка, – она имеет в своем дупле несколько причин для отказа одному, чтобы страстно совокупляться с другим.
           Я слышала, как они выпили, зажгли сигареты, но не ушла из своего укрытия. Вадим не мог не поставить точку в своих философских рассуждениях: я слышала его выступления на открытых партсобраниях, куда пробиралась тайком.
                - К несчастью, мужчины и дельфины требуют полового контакта постоянно - для удовольствия, и не всем Прекрасным роковым дамам улыбается удача. Вспомни «Милого друга» Мопассана, который  наказал такую разумницу! Правда, там шла речь о мужчине, графе Водреке, который предназначался для соловьиных трелей, в том смысле, что меркантильная Мадлен Форестье-Дюруа хотела заполучить его деньги в наследство.
               - Вадим, каким ты был, таким ты и остался! Хладнокровным циником, но с таким хорошо в бой идти, а жить в миру непросто! - воскликнул Роман. – Искалечила тебя бескорыстная цыганочка в юности, сделала прожженным материалистом! Я бы на твоем месте поискал, нет ли у тебя ребенка в цыганских выселках – ему или ей лет семь исполнилось? И в трактовке Мопассана ты не прав! Наташа меня искренне любит. Ее любовники были ошибками молодости и остались в прошлом, а присутствие чужого мужчины я бы почувствовал - не мальчик безусый!   
              - Тогда муза Наталья бросит тебя! – холодно предрек ему Вадим. – Рома, на дворе заканчивается ХХ век, и Москва – не Одесса Бени Крика, где все всё обо всех знали. Уединение нужно искать в больших городах, писал Декарт. Цари и  короли с их разветвленной сыскной службой ни разу не сумели отследить шалости жен, которые наставляли рога коронованным мужьям, а что же говорить об остальных смертных?
          Роман на сей раз промолчал, и Вадим внезапно заявил:
               - Знаешь, самый простой способ определить, есть ли у женщины любовник, состоит в ее отношении к твоим друзьям. Если она не препятствует постоянным встречам с нами, то ищи подвох. Женщины в любви крайне эгоистичны и более ревнивы к друзьям, нежели к соперницам, поскольку усматривают в мужской дружбе твое не изжитое с ее появлением стремление жить по законам бесшабашной юности. А с нее, единственной и неповторимой, начинается новая эра с ее правилами, где пережиткам прошлого не место, и лишь ей самой полагается подбирать тебе товарищей, как носки или носовые платки. Друзья  для нее являются такими же вещами, от которых следует избавляться, когда они вышли из моды или износились. Если не наблюдаешь этого феномена, то женщина с тобой играет, - Вадим взмахнул рукой от отчаяния. – Впрочем, разубеждать влюбленного мужчину все равно, что запрещать женщине кокетничать!
          Общий смысл полемики я не уловила, и меня разозлило, что ради пустой болтовни Вадим отказал мне во внимании! Демонстративное пренебрежение собой по-прежнему жгло, и я выбежала в гостиную, где меня подхватил и повел танцевать полноватый грузин. Я не ощущала обычной легкости и увлеченности танцевальными па, несмотря на то, что партнер, представившийся Сандро, не раздражал избитыми комплиментами. Меня точило желание отомстить Вадиму и избавиться от его наваждения, которое не отпускало меня последний год.
           После шестого тесного танца, грузин Сандро заметил мою неловкость в движениях и расслабленность тела, которую неверно приписал возникшему во мне сексуальному возбуждению, и предложил освежиться бокалом шампанского. Я не возражала, и мы выпили несколько раз. Промелькнула краем мысль, что во мне бродит взрывоопасная смесь из всевозможных напитков, которая, в конце концов, рванет, но я обрадовалась – это будет возмездием!
           Я посмотрела на часы: стрелки показывали полночь. Пора, сказала я себе, попрощалась с обескураженным грузином Сандро и, придерживаясь за стены, добралась до кухни. Открывшаяся мне картина довела меня до белого каления: Вадим сидел на кухонном круговом диванчике и, обняв за плечи, успокаивал плачущую рыжеволосую женщину, мимоходом вытирая ей пальцем слезы.
                - Эстер, не принимай слов гадалки близко к сердцу. Теория вероятностей убеждает, что границы предсказаний достаточно условны, а стопроцентную гарантию можно получить только в морге. У тебя, как у любой женщины, душа всегда полна надежд. Когда они разбиваются, женщина обязательно сложит из их осколков новую надежду. Когда умирает последняя возможность сохранить любовь, у нее рождается новая цель жизни! Иначе человечество бы вымерло! Так сделаешь и ты, о том говорит мой личный опыт. Не думай, что жизнь закончилась. Все к лучшему! Значит, Миша попросту был не твоим мужчиной. Ты еще так молода и хороша собой! Что это за возраст для женщины – двадцать пять лет!
         На столе были причудливо разбросаны игральные карты, как бывает после гадания. «Тоже мне, мадам Ленорман в штанах! Вот расскажу в парткоме, какими темными делишками промышляет их твердокаменный член! А я еще влюбилась, как дура, в этого прохиндея и бабника! Замуж собралась за потасканного кобеля из Твери, идиотка!» – кричало все мое существо. Я нетвердым шагом двинулась вперед, но меня так качнуло, что я схватилась за наличник двери. Однако обвинительную тираду я все-таки произнесла:
                - Гадаем на картах, значит, в свободное от учебы время?! Как там - «любит, не любит, плюнет, поцелует, к сердцу прижмёт, к чёрту пошлёт!» И много ты зарабатываешь на утешении женщин? Ангельское придыхание кончается чертовым чревопиханием! Глядишь, так и на новую машину денег накопишь! Хочешь, я тебе рекламу устрою – будешь с наших сосок оплату натурой брать?! Они у нас ядреные, - и пропела, - попки наши как орех, так и просятся на грех. Как расколешь, побалуй, а не то откусят…, - тут я громко икнула.
          Вадим и женщина по имени Эстер смотрели на меня с живейшим интересом, - так разглядывают орнитологи внезапно заговорившего волнистого попугайчика. Мне хотелось припомнить ей «Протоколы сионских мудрецов», но я опять трубно икнула, отчего потеряла мысль и поползла вниз к полу – ноги стали непослушными и разъезжались в разные стороны. Они оба подняли меня под руки и осторожно усадили на диван.
          Он был подавлен и сказал Эстер:
                - Я совсем о ней забыл, и поделом наказан. Куда ее такую девать? Усадить в такси и отправить домой, чтобы шофер за дополнительную плату ее до подъезда довел? Ты где живешь, сокровище сусальное?
                - Мой адрес: Лефортово, 2-я Кабельная улица, дом 10, - с усилием выдавила я: язык плохо слушался.
                - Ни один таксист ее в таком виде в эту Тмутаракань не повезет, - констатировала Эстер. - В машине ее окончательно развезет, и она облюет салон. Да и водитель может воспользоваться ею по прямому назначению – люди они разные! Зачем рисковать! Забери ты ее в общежитие на ночь, а утром отмоется и помчится к маменьке! Уходи по-английски, а то позору не оберешься.
           Эстер отвела меня в туалет, упаковала в куртку и передала Вадиму. Он, взяв холщовую сумку с подарками с левую руку, прихватил меня правой подмышку и как тюк потащил вниз. Скособоченную с ощущением, что ног стало больше двух, меня все время разворачивало и ударяло грудью о высокие чугунные перила. Кажется, я продолжала прокурорскую речь, не стесняясь в выражениях, но после каждого касания с окружающими поверхностями сбивалась и начинала заново...
           В такси я уснула, привалившись к его плечу. Когда Вадим выволок меня на улицу, я, глотнув холодного воздуха, пришла в себя и увидела напротив безглазое здание МГИМО. Я начала объяснять, что субботник закончился и пора это дело спрыснуть, как увидела сокурсницу Милу, замершую в легавой стойке перед нами.
               - Привет, подруга! – заорала я, и сознание погрузилось во мрак.…