Ограбление

     С ограблением квартиры ювелира Бирштейна вышла загвоздка. Этот пожилой еврей почему-то отложил свою поездку в Ленинград, намеченную на середину ноября, и нам пришлось ждать того дня, когда он уедет, до конца апреля, но оно и к лучшему. Ювелир жил на девятом, предпоследнем этаже дома на Кутузовском проспекте, а потому залезть в его квартиру с крыши зимой, на взгляд нормально человека, не представлялось возможным. За это время я освоился в Москве восемьдесят шестого года и даже сдружился с Николаем, показавшимся мне сначала обычным уголовником.

Хотя этот тридцатишестилетний парень и отсидел пять лет в колонии, уже в первый день нашего знакомства выяснилось, что на самом деле он вовсе никакой не вор, а подпольный торговец антиквариатом и сидел за то, что продавал иконы иностранцам и попался на этом.   На поверку Николай оказался неплохим художником, превосходным реставратором и большим знатоком древнерусского искусства, да, ещё и верующим человеком. В отличие от многих других торговцев иконами, он не обворовывал храмы и деревенских стариков, а покупал за вполне приличные деньги настолько "убитые" иконы, что на них, как ни вглядывайся, ничего не увидишь. Как это ни удивительно, но я со своим прошлым, которым, не скрою, гордился, даже в мыслях не стал его осуждать, хотя, как коммунист, вроде бы должен был, так сильно изменились мои взгляды.   Однако, он в своей домашней мастерской каким-то образом умудрялся смывать с икон всю копоть от лампад, въевшуюся в них за десятки и сотни лет, умело восстанавливал красочный слой, реставрировал и в конечном итоге они сверкали, словно новые. В отличие от других торговцев, он никогда не называл иконы досками, и брал их в руки, только перекрестив свой лоб, что для меня выглядело чем-то диким. Увы, но я родился в семье атеистов, воспитан атеистом и таковым являюсь по сию пору, особенно после того, как узнал, кто на самом деле написал все священные книги и зачем. Меня не раз подмывало рассказать об этом Николаю, которому воры дали кличку Богомаз, но я всё же сдержался. В конце концов всё то, во что верил я, и за что сражался, вступив на фронте в партию, тоже придумали вампиры. Тем более, что он, по моей просьбе, наведался к моему соседу, проводившему мою жену, её сердце не выдержало, когда она узнала о моём бесследном исчезновении, с ней случился инфаркт и она умерла через полтора года, в последний путь, и выведал у него, что тот сохранил некоторые наши вещи. Вскоре уже я посетил его и забрал альбом с фотографиями, а также свои ордена и медали, внушив, что являюсь родственником жены.   Николай жил в пригороде Москвы, в Королёве, в большом двухэтажном доме, причём один. Он тоже похоронил своих родителей. У него-то я и поселился. Николай в первый же день нашего знакомства помог мне приодеться, а потом, в ожидании того дня, когда ювелир уедет, мы стали вместе мотаться по Подмосковью и соседним областям. У моего нового приятеля действительно имелись связи в среде коллекционеров, готовых платить большие деньги не только за старинные иконы, но и за прочий антиквариат, так что мы не бедствовали. В этих поездках я оказывал ему, как он самговорил, неоценимую услугу, сидя за рулём его машины. Когда нас останавливали гаишники, я сразу же отбивал у них охоту интересоваться, кто мы и откуда едем. Со стариками на счёт продажи или обмена старых икон он договаривался сам, а иногда выменивал их на отреставрированные даже у священников, после чего обычно ворчал, говоря, что иконы нигде так сильно не портятся, как в церквях.   Однажды Николай рассказал, что в московской канализации можно найти чуть ли не тонны золота и меня это очень увлекло. В те дни, когда мы не отправлялись в очередную экспедицию, я брал его "Ниву", выпускалась когда-то в России, бывшей тогда ещё Советским Союзом, такая машина, небольшая, но обладавшая очень хорошей проходимостью. На ней я ехал под вечер в Москву и, переодевшись в костюм химзащиты, спускался в канализационные коллекторы в центре города, чтобы бродить по ним всю ночь. Мне, с моим зрением, обострёнными в десятки раз чувствами, а также способностью не обращать никакого внимания на вонь нечистот и грязь, и в самом деле удалось найти несколько десятков старинных, золотых и серебряных ювелирных украшений, хотя искал я там, совсем другое. В то время мне почему-то казалось, что там, тёмных и мрачных вонючих подземельях, я смогу найти хоть одного кровососа. Увы, но их мне следовало искать вовсе не там. В Москве кровососы вращались в куда более высоких кругах, куда я не имел доступа, а прорываться туда с боем даже мне оказалось бы весьма затруднительно.   Зато я смог и без ограбления хорошо поправить своё финансовое положение, так как во время одной такой ночной экспедиции нашел пусть и небольшой, но всё-таки ценный клад, состоящий из полусотни золотых царских червонцев и пригоршни ювелирных украшений с рубинами и изумрудами. Николай тут же их продал за довольно приличные деньги и я, на радостях, тоже купил себе "Ниву", только не вишнёвого, а синего цвета. Мы с ним совсем уже разуверились в том, что Бирштейн когда-нибудь уедет в Ленинград, как двадцать пятого апреля Николаю позвонила его пассия, третий член нашей воровской шайки, и сообщила, что ювелир наконец-то уехал.   Лариса, подруга Николая, жила в том же доме и из окон её квартиры была видна квартира ювелира, которого она люто ненавидела за то, что из-за него посадили её отца. Она-то и являлась инициатором ограбления и познакомилась с моим подельником, точнее напарником, только ради этого. Ну, меня это обстоятельство нисколько не расстроило, ведь её отца действительно посадили ни за что. Тот просто высказал ювелиру претензию, что автомобиль нельзя ставить прямо посреди проезда и вскоре его обвинили в злостном хулиганстве.   Сидя по вечерам с биноклем у окна, Лариса часами вглядывалась в окна квартиры, находящейся наискосок от её комнаты, и сумела составить хорошее представление о том, какие ценности хранил у себя дома Наум Моисеевич Бирштейн. Этот худой, сутулый еврей с крючковатым носом, устроил на дому ювелирную мастерскую и чуть ли не ящиками каждый день отгружал продукцию курьерам, приходившим к нему по вечерам. Девушка часто видела, как ювелир рассматривает и сортирует крупные бриллианты и золотые самородки.   Бирштейн жил один в пятикомнатной квартире. Лариса специально побывала в точно такой же квартире двумя этажами ниже и составила точный план, но он мне мало что давал, кроме того, что я узнал, где в ней находится вентиляционная шахта. Влететь в квартиру через форточку с вентилятором вместо стекла, я мог играючи и к тому же практически незаметно, а вот выбираться из квартиры с хабаром, увы, представлялось делом очень сложным. Было проще проломить стенку вентиляционной шахты и выбраться через неё на крышу, пусть потом муровцы гадают, как вор-форточник сумел это сделать. Причём практически бесшумно, не разбудив соседей.   Когда Лариса позвонила и сказала Николаю, что Бирштейн уехал, мой напарник велел ей брать чемодан с вещами, ловить такси и срочно ехать в Королёв. Делалось это предосторожности ради. Вдруг муровцы догадаются, что за квартирой ювелира велось наблюдение и выйдут на нашу наводчицу? Мы сели в мою "Ниву" и поехали в Москву. Уже через час, ещё засветло, я заехал во двор по соседству и остановился в трёх домах от П-образного дома Ларисы, поставив машину так, чтобы можно было сразу же выехать. Делая вид, что мы ждём товарища, я дождался, когда окончательно стемнеет. Велев Николаю сидеть в машине, я вышел из неё и направился вовсе не к тому дому, где жил ювелир. Завернув за угол, я огляделся. Убедившись, что за мной никто не наблюдает, я взвился вверх и мягко приземлился на крыше. На мне были надеты чёрные джинсы, рубашка и теннисные туфли. Под рубашкой, я обмотал вокруг тела два узких, но длинных мешка, пошитых из прочной чёрной ткани и капроновый шнур, покрашенный в чёрный цвет.   Поднявшись на крышу, я бесшумно побежал по ней, перепрыгивая с одного дома на другой и через пару минут оказался на месте. Рассматривая окна квартиры ювелира, я мысленно не один десяток раз проигрывал в уме, как буду действовать, и потому, не мешкая, нырнул с крыши вниз. Изогнувшись в воздухе, я ухватился за металлический отлив подоконника и тут же снова взвился вверх. Не задерживаясь, схватив руками вентилятор, я влететь вместе с ним в квартиру. Кусок фанеры, с дыркой для вентилятора, держался всего на четырёх гвоздях, и они вылетели из рамы без лишнего шума. Так я очутился в просторной кухне ювелира, превращённой в маленький литейный цех, в котором он плавил золото. На большом верстаке я сразу же обнаружил эмалированную кастрюлю, тянувшую килограмм на десять, на треть заполненную совершенно однотипными, недавно отлитыми и даже не обработанными, ювелирными изделиями - египетскими крестами. Они отличались друг от друга только тем, что имели пять разных размеров, от трёх, до десяти сантиметров в длину.   Не включая света, я огляделся, нашел на другом верстаке полиэтиленовый пакет, пересыпал в него кресты, достал из-за пазухи мешки, шнур и принялся планомерно обследовать квартиру, а точнее маленький ювелирный заводик, на предмет, чего бы хорошего украсть. Повсюду я натыкался на одни только египетские кресты. Похоже, что помимо Бирштейна, в его квартире работало ещё трое подмастерьев. Вскоре я добрался до его комнаты, в которой, помимо верстака у окна, стояло два металлических шкафа, кушетка, платяной шкаф, холодильник и кухонный стол с электроплиткой. Да, ювелир жил небогато и мне его стоило пожалеть, а не грабить, и ещё внимательно присмотреться к тем курьерам, которые забирали у него товар, очень уж все эти кресты напоминали знаки отличия. Вот только я не сразу догадался тогда, что они имели прямое отношение к вампирам.   Открыв оба железных шкафа, я чуть было не присвистнул от удивления. Один оказался доверху заполнен роскошными футлярами для крестов, а во втором лежало почти две сотни готовых изделий, украшенных бриллиантами, и три картонные коробки с бриллиантами. Сложив всё во вторую сумку, я задумался. В ювелирной мастерской, устроенной в московской квартире, да, ещё в том доме, в котором жили далеко не самые простые москвичи, я нашел добрых сто килограмм золота и с полкило бриллиантов, причём не маленьких. Всему золоту, за исключением двадцати с чем-то килограммов самородков и золотого песка, Наум Моисеевич придал форму одинаковых египетских крестов, украшенных пятью крупными бриллиантов и двумя дюжинами поменьше. Зачем? Это что, нечто вроде погон или лычек? На ордена они не тянули, поскольку к ним прилагались ещё и массивные плоские цепочки разной длины, одни длинные, видимо для мужчин, другие короткие, для женщин, или наоборот, что не играло никакой роли.   Продавать такие украшения барыгам, означало явку с повинной, ведь тут речь явно шла о существовании в стране какого-то тайного ордена (тогда я сразу же подумал о масонах), причём очень могущественного и богатого. Такой орден обязательно должны были контролировать вампиры, а потому меня сразу обеспокоила судьба моих, теперь уже точно, подельников. Однако, делать было нечего, я уже влез в квартиру ювелира, а раз так, то хорошенько упаковав награбленное, подошел к вентиляционной шахте, быстро вырастил себе длинные, острые и очень прочные когти на пальцах, сделавшихся толщиной с сосиску. Стараясь не шуметь, я принялся осторожно царапать оштукатуренную стену, стараясь оставить как можно больше следов от когтей. Через пять минут, выломав кирпичи, я влез внутрь и выбрался на крышу. Оставив мешки возле трубы, я помчался по крышам к ближайшей сберкассе. Мне срочно требовались деньги, чтобы было с чем отправить куда-нибудь Николая и Ларису. Муки совести меня нисколько не терзали. При мысли о том, что вампиры сделают с моими друзьями, они отступили прочь.   Спустившись вниз, шел второй час ночи, я подошел к входу в сберкассу и требовательно постучал кулаком в дверь. Минут через десять к ней подошел милиционер, посмотрел на меня через стекло и, повинуясь моему мысленному приказу, открыл дверь. Чтобы у молодого сержанта потом не возникло никаких неприятностей на службе, я погрузил его в беспамятство и слегка приложился к нему, оставив ссадину на скуле, после чего когтём взломал замок. Кроме него в сберкассе больше никто в ту ночь не дежурил и я, взломав голыми руками несколько сейфов, нашел тот, в котором лежали деньги, а не папки с бумагами. Пошарив в столах операционистов, я нашел матерчатую сумку и полиэтиленовый пакет, и набил их пачками с купюрами по сто и пятьдесят рублей. Всего в сберкассе набралось четыреста тысяч рублей, сумма по тем временам огромная. Облегчённо вздохнув, я аккуратно прикрыл за собой дубовые филёнчатые двери. Выйдя из сберкассы, я снова взвился вверх и побежал крышами к дому ювелира. Через двадцать минут я спустился вниз, подошел сзади к машине, положил в неё награбленное, сел за руль и тихо сказал Николаю:   - Всё, едем домой.   Тот уснул и не слышал, как я сел в машину. Встрепенувшись, он спросил меня шепотом:   - Ну, как всё прошло, Витёк?   - И хорошо, и плохо, Коля. - ответил я ему - Мы взяли квартиру не того ювелира, с которым следовало бы связываться. Тебе и Ларке нужно срочно сваливать из Москвы и ложиться на дно где-нибудь в провинции, в маленьком, тихом городке. Ладно, поехали домой, там я вам всё и объясню.   Вернувшись домой, Лариса не спала и ждала нас, я вывалил награбленное на стол и объяснил своим подельникам, что с ними сделают члены тайной масонской организации, когда поймают с украденными у ювелира регалиями. Мне даже не пришлось применять свои гипнотические способности, они сразу же всё поняли. Девушка, глядя на пачки денег, спросила:   - Нам что, даже нельзя ехать вдвоём?   Кивнув, я сказал:   - Будет лучше всего, если вы уедете порознь, Лариска, хотя, Микола, если ты сможешь заменить фотографии в паспортах, то вы можете уехать на моей "Ниве" и вдвоём, но как только отъедете от города подальше, вам её лучше бросить и купить себе новую машину. Я оставлю себе кресты с брюликами и немного денег, а вы забирайте золото, его нужно переплавить, и остальные камни. Коля, займись этим немедленно, а я метнусь кое-куда и раздобуду для вас паспорта. Ты сможешь аккуратно переклеить фотографии и как-нибудь оттиснуть на них штемпель?   Николай ухмыльнулся и ответил:   - Не волнуйся на этот счёт, я же ещё и гравёр. Хотя и не часто, я подделывал паспорта и военные билеты.   Мне оставалось надеяться только на то, что тюрьма его чему-то научила. Этот парень мне нравился и я не хотел, чтобы он попал в лапы вампиров, да, и Лариса, жившая с мачехой и сводным братом, тоже мне нравилась. Да, озлобленная, да, ненавидящая этого чёртового Наума Моисеевича, но всё же нормальная деваха, учительница русского языка. Поэтому я сел в машину Николая и снова помчался в Москву, на Казанский вокзал. Там я оставил "Ниву" Николая на площади, не закрыв дверь и оставив ключи в замке зажигания, надеясь, что кто-нибудь её угонит, и сразу же пошел на вокзал. Мне снова повезло, я как раз успел к отправлению поезда Москва - Красноярск, вошел в купейный вагон, а когда поезд тронулся, принялся заглядывать в каждое купе, и вскоре в кармане моей рубашки лежало два паспорта и военный билет, принадлежащие мужчине и женщине подходящего возраста. На всякий случай я прихватил ещё два паспорта, но уже для себя и когда поезд миновал Мытищи, и до Королёва оставалось пара километров, выпрыгнул из него на ходу и бегом направился к дому Николая. Было половина восьмого утра.   Весь день Николай и Лариса собирались в дорогу. Богомаз сложил в прицеп все самые ценные иконы, свои картины, рисунки и прочие дорогие ему вещи. У Ларисы с собой было всего лишь два чемодана с личными вещами. Мой подельник уже успел не только расплавить кресты и отлить несколько слитков золота, но и сделать фотографии для паспортов и даже изготовил штемпель, а потому, как только собрался, сразу же занялся паспортами и подклеил фотографии так ловко, что я, как ни старался, не смог распознать подмены. Поздно ночью они уехали, а я остался в большом двухэтажном доме один, изображать из себя капкан и приманку. В своих силах я нисколько не сомневался, но всё же немного нервничал из-за того, что не имел никакого оружия. Поужинав и немного поспав, я собрал свои вещи, пошел на станцию, сел на электричку и поехал в Москву, где первым делом, зайдя в туалет на вокзале, принялся, внимательно рассматривая фотографию жителя Красноярска Алексея Федорова и, поглядывая в зеркало, принялся изменять свою физиономию. Из привокзального сортира я вышел уже совсем другим человеком.   Ещё через четыре часа я уже обустраивался на съёмной квартире в Перово. Это была обычная московская однокомнатная квартира на десятом этаже, с телефоном и даже телевизором. Полежав пару часов на диване, я посмотрел телевизор, но в программе новостей об ограблении сберкассы, а тем более квартиры ювелира, не сказали ни слова. Зато очень много говорили о перестройке и гласности. Одевшись, я закрыл квартиру, спустился на лифте и, погуляв вокруг дома, нашел подходящее место, чтобы спрятать ключи. В квартиру я ещё надеялся вернуться. Вернув себе прежний, курносый облик, Алексей, в отличие от Виктора, красотой не отличался, я поймал такси и поехал на Кутузовский проспект. Ювелир ещё не вернулся из Ленинграда, и я облегчённо вздохнул, у Николая и Ларисы имелись шансы спокойно доехать до Белоруссии. Что с ними стало в дальнейшем, я не знаю, но в лапы вампиров они точно не попали. Надеюсь, что они прожили свою жизнь счастливо и безбедно. Золото никогда не падало в цене, а бриллианты тем более.   В Королёв я вернулся поздно вечером и потом пять дней только и делал, что уходил из дома утром, а поздним вечером возвращался, весь день мотаясь по всей Москве с другой физиономией, хотя и в той же самой одежде. Николай дал мне несколько наводок и я, встретившись с двумя его дружками по колонии, наконец-то обзавёлся оружием - пистолетом "ТТ", тремя обоймами и полусотней патронов. На шестой день, возвращаясь домой, я угодил в засаду, причём устроенную так ловко и профессионально, что даже не успел выхватить пистолета, как меня скрутили два здоровенных парня. Третий приложил мне к лицу тампон, смоченный остро пахнущей жидкостью и я сделал вид, что отключился. Меня быстро вынесли из дома, засунули в подъехавший "Рафик", и уже с руками, скованными за спиной наручниками, куда-то повезли. В "Рафике" меня положили на пол лицом вниз, да, ещё и накрыли одеялом. Ехали мы долго, часа два, и всё это время бойцы, повязавшие меня, упрямо молчали, но я всё же улавливал угрозу, исходящую от всех пяти человек и даже водителя.   Машина остановилась, меня грубо вытащили за ноги из неё и с одеялом на голове потащили в дом, пронесли по коридору и спустили в подвал, однако, я сразу же понял, что оказался где-то в Подмосковье, в сосновом лесу, на какой-то даче. Так что вряд ли меня арестовали муровцы. В том, что это кагебешники, я тоже очень сильно сомневался и потому улыбнулся. Вскоре меня усадили на стул, забросили мои руки за его спинку и привязали ноги к его ножкам, а руки к спинке толстым и жестким шнуром, хорошо, что не стальным тросом. Чтобы не давать своим тюремщикам лишнего повода для беспокойства, я закрыл глаза, моё тело было расслабленным с того момента, как только меня усыпили. Вскоре трое бугаёв вышли, один явно сел на стул, а второй рыком сорвал с моей головы одеяло и принялся приводить меня в чувство нашатырным спиртом. Сделав пару вдохов, я поморщился, замотал головой и открыл глаза. Напротив меня сидел за старинным письменным столом какой-то моложавый тип, одетый в чёрный двубортный костюм, который вертел в руках большой египетский крест с бриллиантами. Пристально глядя на меня, он прорычал:     - Рассказывай, как ты пробрался в ювелирную мастерскую, где прячутся твои сообщники и куда ты спрятал остальные изделия?   Улыбнувшись, я с насмешкой поинтересовался:   - А больше тебе ничего не нужно? Ты ещё спроси, где я прячу ключи от квартиры, в которой брюлики лежат.   Красавчик с аккуратно уложенными волосами улыбнулся и приказал типу, стоящему справа от меня:   - Врежь-ка ему по рёбрам.   Верзила тут же с разворота ударил меня справа в область солнечного сплетения, но его здоровенный кулак, словно встретился с кирпичной стеной. Зашипев от боли, он затряс рукой, а я, взглянув ему в глаза, строго рявкнул:   - На колени! Замри и не двигайся!   Сказал я это, в общем-то, не особо надеясь на успех, но этот парень, почти двухметрового роста, и в самом деле тут же рухнул на колени. Я перевёл взгляд на красавчика и грозно прорычал:   - Встань!   Однако, тот лишь ухмыльнулся и пробормотал:   - Я так и думал. Так кто же ты такой, раз я не могу услышать голос твоей крови? Ты хоть понимаешь, что я с тобой сделаю за нападение на моего раба и за кражу того, что принадлежит мне? Ты сдохнешь в муках, если не вернёшь мне всё.   От его слов я радостно заулыбался и спросил, не веря себе:   - Вампирюга, кровосос поганый?   Красавчик сердито нахмурился, опустил руку вниз и поставил на стол какой-то большой и явно тяжелый фонарь. Глядя на него, я сразу же нахмурился и подумал: - "Ультрафиолет. Сейчас начнёт пытать им меня, морда вампирская." Красавчик, словно прочитав мои мысли, кивнул и сказал с улыбкой:   - Да, это действительно ультрафиолетовый фонарь. Причём очень мощный. Если на коже двуногого червя или раба вроде того, которого ты поставил на колени, он просто оставит сильный ожог, то твоя шкура от него вспыхнет, словно порох, но даже не это самое страшное, а то, что ты испытаешь сильнейшую боль во всём теле. Пиронам лучи этого фонаря нравятся ещё меньше. Так что хорошенько подумай, стоит ли тебе подвергать себя таким страшным мучениям. Если ты дикий вампир, я готов принять тебя в свою фратрию. В качестве раба, а потом посмотрим, может быть, ты ещё и возвысишься. Если, конечно, назовёшь мне имя своего творца и расскажешь, как ты смог погасить голос крови и сделал так, что я его не слышу.   Состроив задумчивое выражение лица, я посмотрел в потолок, вздохнул и поинтересовался:   - Ну, и почему ты привёз меня в этот лес?   Красавчик с готовностью ответил:   - По следам когтей, я сразу же понял, кто поработал в мастерской моего раба, а потому решил не привлекать к поискам своих отпрысков и обойтись только помощью рабов. Моё имя Геллад, я лорд фратрии из клана Носферату, а ты кто такой? Как тебя зовут? Или твой творец даже не дал тебе имени?   Отрицательно помотав головой, я насмешливо ответил:   - Меня никогда не зовут, я всегда прихожу сам, кровосос. Ладно, раз ты допустил такую оплошность, то с моей стороны было бы глупо не воспользоваться этим.   Лицо Геллада скривилось в презрительной усмешке и он, всплеснув руками, весело воскликнул:   - О, ты не просто дикий вампир, но к тому же ещё и крайне самоуверенный тип. Ну, ничего, я быстро приведу тебя в чувство и подчиню своей воле. Дикие вампиры это огромная редкость в наши времена и меня ждёт великая награда.   К этому моменту я успел вырастить на пальцах рук острые когти и перерезал ими толстую, альпинистскую верёвку. Порвать такую даже я вряд ли смог бы. Одновременно я вырастил на икрах точно такие же ножницы, но ещё не пустил их в ход. Чтобы усыпить бдительность этого самоуверенного и болтливого вампира, я кивнул, широко заулыбался, и спросил:   - Хорошо, Геллад, не будем ссориться раньше времени. Ты же понимаешь, что я сам сдался. Объясни мне, кто такие твои рабы и как ты их приручил? У меня вечно с этим проблемы.   Вампир заулыбался и ответил:   - Я так и подумал, что ты ищешь себе повелителя, дикий вампир. Очень уж нарочито ты обставил ограбление моей ювелирной мастерской. Ну, а что касается рабов, то всё очень просто, они сотрудники КГБ, бойцы спецподразделения "Альфа", я их запрограммировал подчиняться мне. Я время от времени вызываю их, когда мне нужны опытные помощники. Возвращаясь домой или на службу, они ничего не помнят и думают, что пьянствовали в ресторане. Сейчас они считают тебя своим злейшим врагом.   Усмехнувшись, я ответил:   - Мудро. Похоже, ты большой специалист по части гипнотического программирования и самое главное, в твоей фратрии никто не догадывается, какие делишки ты проворачиваешь. Интересно, эти крестики, которые я у тебя недавно украл, действительно имеют цену? Вот бы не подумал, что египетский анх в почёте у вампиров.   Насмешливо фыркнув, вампир ответил:   - Я бы этого не сказал, но сейчас мои анхи пользуются большим спросом во многих кланах. Мой раб прекрасный ювелир и многие лорды хотели бы найти и забрать его себе. Поэтому я и прятал его так тщательно, но ты смог его найти.   Глядя на Геллада, я подумал про себя: - "Интересно, далеко ты сможешь уйти без ног?", после чего резко встал со стула, разорвал наручники и шагнул вперёд. Розовощёкий блондинистый вампир, увидев, что кисти рук у меня превратились в блестящие, синеватые клешни, побледнел от ужаса. Он даже не успел вскочить со стула, как я отбросил в сторону, словно пушинку, тяжелый дубовый стол, клешнями правой руки ухватил его за шею, а левой отстриг ему ноги по колено, после чего сказал:   - Геллад, ты посиди тут, а я сначала займусь твоими ногами, после чего немного поиграю в Спартака и освобожу рабов.   Ультрафиолетовый фонарь, размером с ящик для слесарных инструментов, к счастью не упал на пол и не разбился. Отпихнув отрезанные ноги вампира в угол, я быстро превратил клешни в нормальные руки, взял фонарь и, осмотрев его, увидел, что у него имелась диафрагма. Сузив её до размера рублёвой монеты, я нацелил фонарь на вампира и демонстративно поднёс палец к кнопке. Тот моментально закрыл лицо руками и громко, чуть ли не навзрыд, воскликнул, прося у меня прощения:   - Князь крови, помилуй меня! Мне и в голову не могло прийти, что кого-то из Древних заинтересуют мои побрякушки. Я немедленно отдам тебе всех рабов, которые их изготавливают. Прими их в дар, князь крпови, и прости меня.   Из того, что он говорил, я сразу сделал вывод, что с древними вампирами мне всё же лучше не искать встречи до тех пор, пока я не разберусь, как их легче убивать, иначе влипну в неприятности. Позднее, я на своей собственной шкуре убедился, что был полностью прав и не раз пожалел о том, что сделал такую глупость, сунулся в вампирское логово без надлежащей экипировки и надёжного, мощного оружия. В тот момент я просто направил фонарь на отрезанные ноги вампира и включил его пару раз. Стоило только лучу света попасть на окровавленные обрубки, как они, громко зашкворчав, вспыхнули и быстро сгорели. Хорошо, что пол в подвале оказался мраморным, а то я точно устроил бы в нём пожар. Поставив стол на место, я сел на стул, забросил нога на ногу, положил на колени ультрафиолетовый фонарь и строгим голосом сказал:   - Позови сюда своих рабов и немедленно отпусти их. Освободи навсегда и прикажи им забыть, что они когда-либо видели тебя, а потом мы поговорим с тобой по душам, щенок. - повернувшись к парню, стоявшему на коленях, я приказал строгим голосом - Очнись и встань. Ты меня никогда не видел.   Бледный, трясущийся Геллад, из ног которого пролилось на пол всего лишь несколько капель крови, моментально исполнил всё, что я ему приказал и пятеро парней, одетых в джинсы и спортивные куртки, выслушав его, молча вышли из подвала и уехали на "Рафике". Больше я с ними никогда не встречался. Презрительно скривив губы, я сказал вполголоса:   - Теперь, Геллад, расскажи всё о себе, своём творце, своей фратрии и остальных фратриях, которые находятся по соседству. А также о своей торговле египетскими крестами.   Геллад, с перепугу, тут же принялся рассказывать мне историю своей жизни, а она оказалась довольно занимательной, ведь он родился ещё во времена императрицы Елизаветы Петровны и в молодости был придворным. Я не перебивал его, но время от времени задавал уточняющие вопросы. Так продолжалось чуть более четырёх часов, пока вампир не спросил меня:   - Зачем я должен рассказывать то, о чём ты и так знаешь?   Скорчив высокомерную гримасу, я прикрикнул:   - Ты задаёшь неуместные вопросы, рассказывай всё, что знаешь о фратрии северо-востока Москвы!   - Кто ты такой? - взвизгнул вампир - Как твоё имя и на каком основании ты вмешиваешься в дела моей фратрии, которую я получил в управление от князя крови Волдара Носферату. А он, между прочим, тоже принадлежит к числу Древних и наградил меня за особые заслуги перед кланом. Если у тебя есть ко мне какие-то претензии, то я стану отвечать только в его присутствии.   Наклонившись вперёд, я угрожающе сказал:   - Не советую упрямствовать. Продолжай свой рассказ, чтобы я мог выявить несоответствия с тем, о чём мне доложили.   Увы, это не помогло. Вампир, успевший отрастить себе тощие ноги, почему-то пошевелил под столом пальцами ног, видимо для того, чтобы полностью восстановить их чувствительность, гордо вскинул подбородок и ответил:   - Я больше не скажу ни слова. - немного помолчав, он сказал угрожающим тоном - Назови своё имя, чтобы я мог обращаться к тебе подобающим образом.   - Тебя интересует моё имя? - спросил я недовольным голосом, улыбнулся и ответил - Меня зовут Евгений, кровосос, и я не вампир и, тем более, не древняя сволочь. Да, во мне, как и в тебе, полным полно пиронов, но они не такие, как у тебя. Поэтому я никогда не чувствую жажды, а ты не слышишь моей крови.   Повернув ультрафиолетовый фонарь чуть в сторону, я включил его, но перед этим подставил под луч руку. Её, конечно, малость обожгло, но она не вспыхнула и даже не задымилась. Зато на вампира моя демонстрация подействовала очень сильно. Геллад взревел, словно медведь, выпустил из пальцев когти, гораздо короче моих, и бросился на меня. Однако, сделал он это недостаточно быстро, а потому я успел повернуть фонарь в его сторону и луч ослепительно яркого света ударил ему в лицо, отчего голова вампира немедленно загорелась. Оно и понятно. Срочное выращивание ног ослабило вампира, пироны отдали ему слишком много своей энергии и он вспыхнул, словно соломенный. Вампир метнулся в сторону, упал на пол, вскочил на ноги, но процесс цепной пирокинетической реакции мало того, что пошел, так уже и приобрёл необратимый характер, а потому он сгорел за считанные секунды, оставив после себя лишь кучу золы.   Огорчённо вздохнув, я встал и первым делом принялся осматривать ящики письменного стола, но не нашел в них ничего интересного. Так, всякий мелкий мусор и пара клочков бумаги. Прихватив ультрафиолетовый фонарь, я вышел из комнаты, осмотрел в подвале все помещения и поднялся наверх. Лорд Геллад, похоже, привёз меня в свой загородный особняк, и это была не какая-то там дача, а трёхэтажный домина, настоящий дворец, причём обставленный роскошной старинной мебелью, да, ещё стоящий посреди соснового бора на участке размером гектаров в двадцать пять. Такую роскошь я, признаться, видел только в Эрмитаже. У меня не укладывалось в голове, как такой дворец можно иметь в Советском Союзе. В тот момент мне было ещё невдомёк, что из пяти миллиардов человек, живших в то время, пятьдесят миллионов являются не людьми, а вампирами и эти мерзкие кровососы считали всё, что создали на Земле люди, своей личной собственностью, как и их самих. Мне об этом ничего не было известно и поэтому я удивлялся такой несусветной роскоши.   В подвале я не нашел ничего интересного, кроме небольшой тюрьмы с десятью камерами. Узников я в ней не обнаружил, зато нашел большой набор инструментов для пыток и даже дыбу. Осмотрев тюрьму, я пожалел, что вампир сдох так быстро. Хотел бы я подвесить его на дыбе и испробовать на нём все те инструменты, которые эта тварь аккуратно разложила на большом столе и развесила по стенам. Поднявшись из подвала наверх, я не спеша и не зажигая света, обследовал все комнаты в лесном дворце лорда Геллада. Посмотреть в нём было на что. Особенно меня поразило множество картин в бронзовых, позолоченных рамах, и антикварных изделий. Некоторые из них явно имели древнеегипетское, древнегреческое и древнеримское происхождение. Осмотр дворца я начал с кухни, где обнаружил большой холодильник, битком набитый продуктами, а потому предварительно плотно поужинал, после чего нашел кладовую, а в ней немалое количество кофров. После этого я не спеша приступил к грабежу и все самые красивые и дорогие на вид украшения тут же упаковывал и складывал в кофры. Покидать этот дворец без сувениров, я счёл глупостью.   Вообще-то я не спешил покидать дворец лорда Геллада, надеясь, что к нему в гости заявится кто-нибудь из его друзей или преданных вассалов, но этого так и не случилось. Правда, все те две с половиной недели, пока не кончились продукты, я не скучал. В гараже, стоящим за домом, я нашел целых три автомобиля, два легковых, "Мерседес" и "Кадиллак", а также большой японский вездеход "Нисан-Патруль". Его я полностью забил кофрами с драгоценностями. Именно они, а не золотые египетские кресты с бриллиантами, положили начало моей коллекции антикварных украшений, которыми я потом торговал. Помимо этого я две недели просидел в кабинете лорда Геллада, изучая не столько его богатую библиотеку, сколько дневники вампира, родившегося в одна тысяча семьсот пятнадцатом году и сосавшего кровь из людей на протяжении более, чем двухсот лет подряд. Из его дневников я узнал много интересного, но, к сожалению, мало что могло мне пригодиться в охоте на вампиров.   В итоге я хорошо прибарахлился во дворце вампира. Геллад был немного выше меня ростом, но мне не составило особого труда слегка вытянуть себя в длину, а потому его гардеробчик, пусть и не идеально, мне всё же подошел. Так и не дождавшись в сосновом бору ни одного вампира, я придал своей физиономии вид розовощёкой рожи вампирского лорда, даже изменил цвет волос, выехал за ворота. Их я не соизволил их закрыть, вдруг кто захочет чем-нибудь поживиться, и поехал по лесной дороге. Через пару километров я подъехал к шоссе и долго гадал, куда же мне ехать, направо или налево, пока мимо меня не промчался членовоз, так в то время в моей стране называли правительственные лимузины, в сопровождении трёх чёрных "Волг". Подождав несколько минут, я поехал за ними следом и через пару километров подъехал к шлагбауму. Средних лет капитан милиции, едва только взглянув на меня из своей будки, тут же поднял шлагбаум, и я выехал из лесного, правительственного дачного посёлка, горестно вздыхая и тихонько матерясь. Наверное, тот деятель, который сейчас поехал в Москву, считал себя вершителем судеб, хотя на самом деле он был всего лишь марионеткой в руках вампиров.   В конечно результате я всё же разузнал кое-что о том, кто такие вампиры и чем они живут. Хотя я читал кровь довольно долго, какой-то конкретной информации, связанной с именами вампиров и местами их постоянной дислокации, мне так и не удалось из неё выудить. По всей видимости, пироны либо не запоминали такой ерунды, либо мои пироны всё же кое-что утеряли в результате братания в моём теле. От вампирского лорда, и особенно из его дневников, я и то узнал гораздо больше, но всё же Геллад не сказал мне главного. Эта сволочь так и не назвала мне ни одного адреса и тех имён, под которыми вампиры живут в мире людей. Правда, кое-что я всё же узнал. Вампиры часто собирались в нескольких загородных резиденциях, а их я мог найти, следуя за теми "Чайками" и иномарками, которые выезжали из Москвы. Это уже давало мне шанс найти их логово, а потом и выследить, где они живут. Вампирская фратрия это не бог весть какая крупная община вампиров, что-то вроде горкома партии в небольшом городке, и вряд ли рядовые члены фратрии жили, как и Геллад, на правительственных дачах. С такими настроениями и мыслями я въехал в Москву.  

Глава четвёртая

Первый удар по вампирам

     Всё лето я разъезжал по ближнему Подмосковью в поисках вампирских вертепов. Для слежки за ними я купил себе мотоцикл "Ява-Спорт" и автомобиль "Жигули" модели универсал, но до этого приобрёл целых три капитальных гаража неподалёку от снятой квартиры, причём расположенных рядом. В один я загнал экспроприированный японский джип, во второй "Жигулёнок", а в третьем устроил автомастерскую и по винтику перебрал мотоцикл, доставшийся мне почти новым, и форсировав его двигатель так, что угнаться за мной можно было только на самолёте. В чём-чём, а в автомобилях, мотоциклах и танках я знал толк, не зря четырнадцать лет проработал ведущим конструктором на автозаводе. Всё лето я только тем и занимался, что сажался на хвост каждому автомобилю из числа тех, на которых не ездили простые москвичи и результате мне удалось вычислить четыре таких загородных объекта, куда и муха не залетит без специального разрешения. Все они стояли в отдалении от жилья и дорог с оживлённым движением. Охранялись они ничуть не хуже, чем правительственные дачные посёлки, если не лучше, а потому пробраться туда я даже не пытался.   Помимо этого я усиленно питался, преимущественно одним мясом, очень часто сырым, чтобы набрать массу, но толще от этого не стал, хотя и обрёл более рельефную фигуру. Кроме того постоянно тренировался, но не занимался всякой мутью, вроде вошедшего тогда в моду карате. При той быстроте реакции, которую я имел, стремительности движений и физической силе вкупе с тем, что мне ничего не стоило превратить свои руки в страшное оружие, мои когти царапали даже сталь, карате мне уже ничего не давало. Вместо этого я учился чуть ли не мгновенно делать свою кожу настолько плотной и прочной, что от неё даже нож отскакивал и весьма преуспел в этом. Я готовился к тому, чтобы рвать вампиров в клочья голыми руками. То, что мне удалось справиться с вампиром только что начавшим входить в пору зрелости, неизвестно как ставшим лордом фратрии, вовсе не говорило, что я смогу завалить матёрого зверя. Читая вечерами дневники Геллада, я не раз наталкивался на описание поединков между такими зверюгами, и они произвели на меня очень большое впечатление.   Не стану врать, в то время вампиры пугали меня, и их действительно следовало бояться. Чего только стоило одно наблюдение Геллада, сделанное им в какой-то Келлатии, где он видел, как один вампир, примерно его телосложения, встал на весы, и выяснилось, что этот ровесник Карла Великого весит сто восемьдесят три килограмма. Вспомнив сожженного мною кровососа и представив себе плотность и прочность тела, упомянутого им монстра, я пришел в ужас. Такой зверь порвёт меня, как промокашку. Поэтому я предпринимал титанические усилия, чтобы сделать свою плоть прочной, как стальной канат, совершенно не зная, что тот придурок, для увеличения массы, просто заменил в своём теле кальций на какой-то металл. Я пошел другим путём, сделал свои кости плотнее и оттого в несколько раз прочнее. В итоге к середине сентября я смог увеличить свой вес до ста сорока четырёх килограммов, а плотность моих мышц стала такой, что даже в расслабленном состоянии мне не удавалось воткнуть в себя нож глубже, чем на сантиметр, полтора.   Если я "напрягался", то за каких-то три секунды моя кожа становилась синеватой и тогда, наверное, от меня отскочила бы и пуля, выпущенная из пистолета, хотя вряд ли, но попади она мне в лоб, то точно черепа не пробила бы. В лоб я себе не стрелял, но однажды выстрелил в ногу. Пуля срикошетировала, но я стрелял всё же не в упор и под наклоном. Это был не единственный эксперимент подобного рода. Огнём, серной кислотой и ультрафиолетовым фонарём, я тоже пробовал свои преобразованные конечности на прочность и стойкость. Больно, но терпеть можно. Всё же гораздо чаще я забирался в какую-нибудь глухомань и, убедившись, что поблизости никого нет, принимался носиться по лесу, словно Тарзан, только намного быстрее и, порой, нанося по старым дубам или камням удары страшной силы. Это у меня получалось неплохо, как и поднятие гранитных валунов. Да, имелся бы в Красной армии, в сорок первом году, хотя бы полк таких солдат как я, то фашистам пришлось бы не сладко, но, увы, бойцами, подобными мне, были одни только вампиры, а эти господа не для того развязали ту войну, чтобы помогать Советскому Союзу. Им просто нужно было двинуть науку людей вперёд.   Может быть не все вампиры были монстрами, я всё равно долго не решался нанести визит нескольким известным мне господам, явно знатным кровососам, хотя и не лордам крови. В конце концов, выпив для храбрости бутылку армянского коньяка, спиртное на меня теперь действовало гораздо слабее и просто бодрило, я отправился на дело. Мой первый клиент жил в высотке на Котельнической набережной, а работал в министерстве внешней торговли. Кем именно, я точно не знал, но возили его на "Чайке". В подъезд я вошел без особых проблем, поднялся в лифте на девятнадцатый этаж и довольно легко открыл дверь отмычкой. Замок оказался довольно простым, хотя и внушительным на вид, импортным. Оказавшись в квартире, я сразу понял, что попал туда, куда нужно. Вампиры большие любители роскоши, антиквариата и драгоценностей, а этого добра в той квартире оказалось предостаточно. Странно, но хозяин квартиры не побеспокоился о такой мере предосторожности, как сигнализация. Впрочем, не думаю, что советский вор отважился бы обворовать квартиру в этом доме, но я собирался сделать в том числе и это. Главным образом для того, чтобы дать вампиру застукать меня и заставить его проявить себя.   В квартиру я проник в половине четвёртого дня и первым делом внимательно осмотрелся в этом маленьком филиале Эрмитажа. Мне сразу же бросилось в глаза две вещи - отсутствие в квартире действительно древних ценностей, все золотые и серебряные изделия, мебель и фарфор датировались максимум восемнадцатым веком, и одна фотография в дорогой, изящной рамке в стиле модерн. На ней я увидел страшную сцену - двое обнаженных мужчин, с прибитыми большими гвоздями к их плечам царскими погонами, были распяты на бревенчатой стене, их животы вспороты и кишки вывалились под ноги. Между ними стоял в позе Наполеона, сложив руки на груди, пожилой мужчина в комиссарской кожанке. На его некрасивом, одутловатом лице, смуглом, с густыми, сросшимися чёрными бровями и мефистофельской бородкой, сверкало пенсне. Мне почему-то сразу же стало ясно, что это прижизненный снимок того вампира, в квартиру которого я пробрался, и сразу захотелось точно так же приколотить его к стене и вспороть брюхо. Немного подумав, я отказался от этой мысли, так как мне нельзя шуметь, ведь это не лес, а квартира в одном из самых элитных домов Москвы.   Поджидая хозяина, я нашел две большие, кожаные сумки и принялся складывать в них самые ценные вещи, тщательно обматывая их туалетной бумагой. За этим занятием меня и застал хозяин квартиры, плотный, широкоплечий мужчина пониже меня ростом, черноволосый, явно не русский на вид, хотя его фамилия и была Леонов. Он, как ему казалось, бесшумно вошел в зал, где я трудился в поте лица, и тихим, вкрадчивым голосом спросил:   - Так-так, кто же это пожаловал к нам на ужин? - я выпрямился, стремительно повернулся, с хищным оскалом глянул на господина Леонова и выхватил финку, а тот прошипел - Замри и не шевелись, гадёныш. Ты явился вовремя, мои пироны голодны. Брось свою финку, она тебе уже не понадобится.   Как меня попросил об этом вампир, я послушно замер и финка с глухим стуком упала на персидский ковёр, а вампир, уверенный в своих силах, шагнул в комнату, посмотрел мне в глаза, приоткрыл рот и даже высунул кончик языка, из которого сразу же показался кончик иглы, толщиной с карандаш. Вампир приблизился ко мне, положил руку мне на плечо и даже зашипел, видимо от радости. Чтобы не выглядеть полным идиотом, я ухмыльнулся и, с вызовом в голосе, сказал господину Леонову:   - Ты прав, финка мне не понадобится.   Едва войдя в квартиру, я снял одежду и остался в спортивном трико и майке, обув шикарные хозяйские тапочки, чтобы не перепачкать в случае чего, вампирской кровью свою одежду. Ответив вампиру, я тут же с силой вонзил правую руку, из пальцев которой стремительно вырастали когти, в верхнюю часть живота, проткнул мышцы, схватил его сердце, находящееся в жестком коконе, и резко дёрнул вниз, одновременно хватая левой когтистой лапищей за горло. Я не хотел давать вампиру ни одного шанса затеять борьбу, оттолкнуть меня и выпрыгнуть в окно. Тем не менее, вампир не отбросил копыта немедленно. Он чудовищно напряг не только свои мышцы, но и внутренности. Зажав мою правую руку мышцами пресса и чуть ли не окаменевшими внутренними органами, он ухватил меня руками, на которых тоже выросли когти, за шею и принялся колотить ногами. Правда, я вырастил на коленках длинные, острые шипы и не только успешно отбивался, но и потащил хрипящего вампира в ванную комнату, оторвав его от пола. Он оказался не таким уж и тяжелым.   Там я с огромной силой сжал правую руку, и его окаменевшее сердце треснуло, как гнилой орех, но он не помер и после этого, а продолжил отчаянно сопротивляться. Затащив вампира в ванную, я дал ему побарахтаться ещё минут десять, чтобы он почувствовал приближение смерти. Эта хрипящая сволочь даже и не собиралась подыхать. Когти вампира царапали мою бронированную шкуру не в пример лучше, чем финка, но все порезы на ней мгновенно стягивались и даже не кровоточили. Отпусти я этого гада, и он моментально удрал бы, но я держал его мёртвой хваткой. Хотя этот юный вампир и прожил в вампирском обличье гораздо дольше меня, он не мог равняться со мной в силе. Пироны внутри моего тела мобилизовались и образовали в нём, а также во внешней броне, мощнейший силовой каркас и он делался всё прочнее и прочнее. То же самое сделали пироны моего врага, но до моих им было далеко. Окончательно убедившись, что мне по силам порвать этого вампира, я превратил левую руку в клешню, обезглавил его и тут же принялся обыскивать карманы и выбрасывать в коридор их содержимое. Бумажник, толстую записную книжку, визитки в черепаховой визитнице и прочие мелочи.   Пока я шмонал обезглавленного вампира, тело его ещё продолжало жить, да, и голова, валявшаяся в ванне, глядела на меня с ненавистью, но помалкивала. Последним в коридор полетел трёхсантиметровой длины египетский крест с бриллиантами, то есть самый маленький. Вырвав вампирское сердце, я бросил трепыхающийся труп в большую ванну, швырнул туда же сплющенное сердце, смыл кровь над раковиной, вытер руки полотенцем и вооружился ультрафиолетовым прожектором, принесённым в ванную комнату заранее. Вскоре от трупа вампира, а также моего изодранного трико и майки, в ванне осталась лишь куча золы. Я прошелся по пути своего следования в ванную и прижег ультрафиолетом все капли вампирской крови на полу и стенах. Она вспыхивала, как магний. Покончив с этим делом, я оделся и продолжил собирать самые ценные вещи в сумку, после чего, дожидаясь глубокой ночи, долго ужинал, треская деликатесы, и выпил целых три бутылки отличного французского коньяка.   В половине третьего ночи я открыл настежь окно и встал на подоконнике с двумя тяжеленными дорожными сумками в руках и третьей за спиной. Мне очень понравился тот коньяк, который пил господин Леонов, а он затарился им весьма основательно, так почему бы не воспользоваться этим? Любой воин, победивший своего злейшего врага, имеет право на трофеи, это раз. Ещё я тогда подумал, что после второго убийства вампира, отягощённого весьма основательным ограблением его жилища, все остальные вампиры невольно задумаются, это два. Поэтому я не испытывал никаких угрызений совести. Когда речь заходит о вампирах, о совести можно смело забыть. В борьбе с ними любые средства хороши. Между прочим, вернувшись в Москву с вампирской дачи, я первым делом освободил его рабов, изготавливавших кресты, и не стал применять к ним никаких санкций, хотя они и работали на вампира. Вот этого от меня потребовала как раз именно моя совесть, пусть уже и не человеческая.   Поэтому в ту ночь, стоя на подоконнике и внимательно вглядываясь вниз, я радовался, что ликвидация вампира прошла так хорошо и совесть меня совершенно не беспокоила. Как только я убедился, что меня никто не увидит, то сразу же мощно оттолкнулся от подоконника и по пологой траектории быстро полетел вниз, прямо к своему "Жигулёнку". Через пять минут я уже ехал домой. Поставив машину неподалёку от дома, я не пошел с сумками к подъезду, а с хода запрыгнул на крышу и уже с неё влетел в заранее открытое настежь окно. Вернувшись домой, я сел на кухне с бутылкой коньяка, парой плиток швейцарского шоколада, также позаимствованного у господина Леонидова, и принялся рассматривать содержимое карманов покойного вампира. В его бумажнике я обнаружил две с половиной тысячи рублей и тридцать четыре тысячи долларов пятисотдолларовыми купюрами, а также банковские карточки "Америкэн Экспресс", совершенно бесполезные, как мне тогда показалось.   В записной книжке я обнаружил множество записей, в основном номера телефонов и имена, некоторые явно вампирские, вычурные и звучавшие весьма необычно. Ещё я нашел пять паспортов, два советских, зелёный внутренний и синий, дипломатический, на имя Константина Леонидовича Леонова, грека по национальности, а также французский, немецкий и американский паспорта на разные имена, но с его холёной физиономией. Куда интереснее оказалось содержимое черепаховой визитницы. В ней я нашел двадцать одну визитную карточку, и все они оказались вампирскими, это я определил по именам и званиям, три принадлежали лордам крови, а все остальные кавалерам крови четырёх разных рангов. Все с телефонами и домашними адресами. Эту находку я счёл самой ценной. Теперь у меня появилась возможность отправить в ад минимум двадцать одного вампира, если я, конечно, стану действовать аккуратно и осмотрительно, не жалея времени и сил на подготовку операций.   Уверовав в свои силы, а эта ликвидация показала, что с мелкой вампирской сволочью я смогу справиться без особых проблем, меня тут же начали обуревать наполеоновские планы. Однако, уже начав вынашивать замысел нападения на один из вампирских вертепов, к слову сказать самый маленький, в который никогда не приезжало больше десятка вампиров, я всё же решил сначала найти себе надёжное убежище, где меня никто не смог бы застать врасплох. Ещё мальчишкой, вместе с друзьями, жившими по соседству, я несколько раз забирался вглубь большого лесного массива Лосиный Остров. Дворник нашего дома, старый татарин Рифат, однажды рассказал нам, что где-то там, под развалинами старого монастыря, находится подземная сокровищница царя Ивана Грозного и что от неё в Москву, прямо в Кремль, проложен подземный ход, по которому в старину могло проехать сразу три телеги в ряд. Мол, там царь хранил сокровища, вывезенные из Казани. Мы целых три лета подряд чуть ли не каждую неделю отправлялись туда. Хотя точных координат монастыря мы не знали, нам всё-таки повезло.   На невысоком холме, поросшем елями, мы действительно в первое же лето наши даже не развалины, а остатки фундамента монастыря и принялись его исследовать. Мы изрыли чуть ли не весь холм и только на третье лето, уже в августе, вырыв особенно глубокую яму, наткнулись на большую гранитную плиту, причём совершенно плоскую и ровную, со следами ручной обработки. На следующий год я пошел работать на завод и навсегда забыл о наших детских археологических изысканиях, а теперь вспомнил, и мне захотелось проверить, что же находится под той плитой. Через пару дней, вооружившись сапёрной лопаткой, прочной, стальной кирочкой с победитовой напайкой на длинном, узком жале, взяв с собой сумку с продуктами, я сел на мотоцикл и отправился на поиски того холма, который мы раскапывали в детстве. Его я нашел быстро, но последние несколько километров мне пришлось тащить на себе мотоцикл через ельник, такая за прошедшие годы там выросла чащоба.   Затащив мотоцикл на холм, густо заросший высокими елями, я вскоре нашел под еловым пологом старый раскоп и через несколько часов, вырыв глубокую яму, добрался до гранитной плиты, расширил раскоп и тут же принялся проделывать в плите дыру. Как и тогда, в детстве, меня охватил азарт, только в те времена, выкопав яму четырёхметровой глубины и постучав молотком по зубилу по паре часов каждый, мы вскоре поняли всю бессмысленность нашей затеи и стали уговаривать друг друга, что это просто огромный валун со стёсанной верхушкой. Так мы готовили себя к мысли об отступлении. На этот раз я не собирался отступать. Настойчивости мне было не занимать, а силу, благодаря пиронам, я обрёл такую, что смог бы продолбить насквозь и гранитный валун, но уже через семнадцать часов работы, утром следующего дня, мне удалось продолбить дырку размером метр на метр в гранитной плите, толщиной сантиметров в семьдесят. Да, работал я тогда с бешеной интенсивностью.   Пирамидальной формы кусок гранита провалился в чёрную, квадратную дыру и мне в лицо пахнуло затхлым запахом, я заглянул в пролом и увидел внизу пол, мощёный каменными плитами. Не долго думая я спрыгнул вниз с пятнадцатиметровой высоты и увидел, что оказался почти в самой середине здоровенного квадратного подвала размером метров двадцать пять на двадцать пять, с парусным сводом, перекрытым в самом центре квадратной гранитной плитой метров пяти в поперечнике. Подвал этот оказался пустым и с одной стороны из него действительно в юго-западном направлении, как раз в сторону Москвы, вёл подземный ход, причём это была лестница шириной в четыре метра. Не знаю, располагалась ли здесь в древности сокровищница или нет, но судя по груде ржавчины, подвал этот когда-то запирался железными дверями. Радуясь своей находке, я спустился по длинной лестнице почти на восьмидесятиметровую глубину и увидел, что к Москве действительно ведёт роскошный, широкий и прямой подземный ход, облицованный камнем.   Вёл он и в противоположную от Москвы сторону, но примерно в трёх километрах оканчивался завалом. Однако, метрах в пятидесяти от главной лестницы, находилась вторая. Она вела в тот древний монастырь, который когда-то стоял на холме, а может быть это был и не монастырь, а какая-то крепость. Во всяком случае, эта лестница почти до низу тоже оказалась завалена землёй вперемешку с камнями и её я не стал раскапывать, как и никогда и не раскопал завал в подземном ходе. В основном по той причине, что через него я и так смог прекрасно доехать почти до самого центра Москвы на мотоцикле,. Выход на поверхность находился где-то на территории Андроникового монастыря, но был заложен древней каменной кладкой. Не думаю, что этот подземный ход имел хоть какое-то отношение к династии Романовых. Скорое всего его построили всё-таки монахи даже не той, а куда более ранней эпохи, иначе, зачем тогда в нём нужно было устраивать под землёй кельи и церковь? Во всяком случае московские вампиры моего подземного убежища так никогда и не нашли, а они очень старались и это говорит о том, что им не было ничего известно и в те далёкие времена, но я не стал делать из этого никаких выводов.   Первым делом я провёл изыскания и нашел в Москве дома, стоящие точно над подземным ходом, причём выбрал из пяти такой дом, из квартиры которого, расположенной на первом этаже, смог бы беспрепятственно спокойно выкопать шахту. Когда большая четырёхкомнатная квартира в доме сталинской постройки стала моей, я приступил к работе. Через полгода, с помощью бригады шабашников, потом забывшей о том, где они работали, пробив шахту глубиной сорок три метра, смонтировав в ней грузовой лифт, я смог перетащить в подземелье все свои сокровища.   Их к тому времени прибавилось, ведь мне удалось убить и ограбить ещё троих вампиров, и на этот раз, матёрых зверей. После пятого убийства, когда я грохнул лорда крови, вампиры переполошились и превратили свои городские квартиры в настоящие крепости. Кровососам не понравилось, что кто-то стал убивать их прямо в квартирах, а потом ещё и выносил из них всё самое ценное. В Москве появились отряды вампирской полиции и прочих спецслужб кровососов. К тому времени я уже выяснил, что в моём родном городе окопалось тридцать с лишним тысяч вампиров. Они были объединены в пять фратрий. Гораздо меньше, чем во многих других крупнейших городах и столицах остального мира. Оно и понятно, Москва в годы перестройки была местом неустанных трудов вампиров, но не привольной жизни.   Меньше вампиров, в процентном отношении, тогда жило только в Северной Корее и на Кубе. Оно и понятно. Вампиры были очень недовольны результатами своего собственного социального эксперимента с коммунистическими идеями, которые в этих странах зашли слишком далеко. В первую очередь потому, что они очень любят развлечения, играть в казино, ходить на бега и наблюдать за прочими массовыми зрелищами, а с этим в Советском Союзе и других странах ортодоксального коммунизма, было туго. Помимо этого, начиная с восемнадцатого века, вампиры начали печься о чистоте своего стада и объявили настающую охоту на маргиналов, но при этом делали всё возможное, чтобы их с каждым годом становилось всё больше и больше. С той поры они стали прививать человеческому обществу наркотики, а также пропагандировать всяческие извращения. Всё это я узнал, читая дневники вампиров, а также три весьма занимательные книги, посвящённые тому, как вампиры управляли стадом. Честно говоря, с этого момента я стал ненавидеть кровососов намного сильнее и потому ликвидировал ещё семерых, не смотря на то, что по всей Москве шныряли вампиры-ищейки.   После этого мне пришлось залечь на дно. Нет, не в том смысле, что я спрятался от них в своём подземелье, а просто перестать их убивать. Я отошел от этого дела на целых три года. Зато вампиры времени зря не теряли, и перестройка закончилась путчем, после которого тогдашнего президента Горбачёва отстранили от власти, и начался развал страны, которую я долгое время считал великой. Увы, но это было не так. На нашей планете нет ни одной великой страны только потому, что политику каждого государства, даже самого маленького, выстраивали вампиры. Раз так, то о каком величии может идти речь вообще? Если бы вампиры того захотели, то в те времена они за каких-то пять, десять лет сделали великой державой любую страну точно так же, как однажды породили Чингисхана и тот, направляемый ими, сколотил великую империю. На политическом поле вампиры не играют ни в какие игры. Они чётко, планомерно и очень скоординировано проводят в жизнь свою собственную политику, направленную на то, чтобы стадо росло и прибавляло в весе, да, при этом ещё и создавало материальные ценности, но я немного отвлёкся от своего повествования.   За те три года, что я сидел тихо и не трогал вампиров, они малость успокоились, хотя и создали в Москве нечто вроде своего полицейского участка. Его я обнаружил едва ли не сразу же, как только он появился под видом кооперативного охранного агентства и немедленно взял на карандаш. Меня очень заинтересовало, чем вооружены вампиры и имеется ли у них на вооружении какие-то технические средства, которыми можно отбить паморки у вампира. Чтобы приблизиться к этому охранному агентству, я воспользовался старой заготовкой. Ещё в начале восемьдесят девятого года я нашел парочку крайне неприятных и жадных типов, которым и сам с удовольствием свернул бы головы, ловко подчинил их своей воле, ссудил деньгами и надоумил создать строительный кооператив. В начале девяносто второго года это уже была крупная строительная компания. В неё-то я и устроился на работу коммерческим директором, чтобы иметь возможность однажды явиться в вампирское охранное агентство и заключить с ним договор об охране строительных объектов. Вампир, с которым я завёл разговор на эту тему, сначала не понял меня и спросил:   - Извините, Сергей, зачем это вам нужно? Мы охранное агентство и предоставляем персональных телохранителей тем, кто может за это хорошо заплатить.   Улыбнувшись, я принялся заискивающим тоном объяснять:   - Виктор Борисович, так я почти о том же самом и говорю. Понимаете, мы взяли несколько крупных подрядов, а это очень большие деньги, поэтому боимся, что найдутся такие господа, которые захотят нас ограбить. Мы предлагаем вам десять процентов от прибыли, ставка Чингисхана, за то, что вы направите к нам в офис своего человека. Если такое, вдруг, случится, то он позвонит вам, вы пришлёте нескольких парней, и они быстро объяснят тем ребятам, что к чему. Если ничего не случится, то вы получите свою десятину, ничего не делая, а это пятьсот, шестьсот тысяч рублей каждый месяц. У нас большая компания и мы имеем очень хорошие заказы на строительство.   Мои разъяснения понравились вампиру, и он тотчас повёл меня к своему боссу, тоже вампиру, но к моему удивлению отнюдь не высокопоставленному. Тот внимательно выслушал меня и кивнул:   - Мне нравится его предложение, Виктор, займись этой строительной компанией лично.   Так я заполучил себе очень матёрого вампира для дальнейших исследований и изучения. Этот тип, назвавшийся Виктором, сразу же показался мне старым вампиром, жестоким, беспринципным и очень властным. Я, в свою очередь, сделал так, чтобы он не встречался с прорабами и бригадирами, а общался исключительно с двумя хозяевами кооператива и их ближайшим окружением, состоящим, преимущественно, из одних только подонков. Виктор тут же сделал их своими рабами, но при этом не учёл одного момента, я их уже запрограммировал на это. Он считал, что сделал рабом и меня, но сильно ошибался на мой счёт. Зато я, быстро выяснив, что интересует вампира больше всего, принялся водить его по всем злачным местам, которые росли и множились в Москве, словно поганки после тёплого дождя.   Прикармливал я своего вампира больше года и так втёрся к нему в доверие, что тот даже стал приглашать меня к себе домой, ну, а квартиру этот кровосос оторвал себе просто шикарную. Как коммерческий директор кооператива, я мотался по всей Москве, заключая всё новые и новые договоры, вырывая самые выгодные заказы и халявные деньги потоком текли в карманы вампиров. Не думаю, что они им были очень уж нужны, но на шармака и уксус сладкий, тем более, что я тоже за это время многому научился, в том числе и проворачивать аферы, а потому через год мой вампир во мне души не чаял. Мои труды не пропали даром, и, в конце концов, в мои руки попал небольшой, но тяжелый, вампирский пистолет без дырки в стволе. К тому времени у меня был готов план своего собственного отхода, а также отвода людей на "зимние квартиры". Незадолго до той ночи, когда мы, за полночь, приехали в шикарную семикомнатную квартиру Виктора, я тайком собрал всех прорабов и вручил каждому по пакету документов и целой сумке денег, фактически разбив компанию на части.   После этого вампиры долго ломали голову, куда делись деньги, люди и строительная техника их дойной, в смысле денег, коровы, но так ничего и не нашли. Под их удар попадали одни только рабы Виктора, да, только с них взять-то было нечего. Обо мне они знали лишь то, что я сам им сказал, да, ещё то, что вписал в свой паспорт, выкраденный из паспортного стола, и ещё адрес съёмной квартиры. Поэтому ничто мне не помешало в тот момент, когда Виктор снял с себя сначала пиджак, а затем оперкобуру, прежде чем отправиться в ванную, взять его ствол и войти в неё вслед за ним. Увидев вампирский пистолет, нацеленный ему в лоб, вампир оскалился, но я, не дожидаясь, что он скажет мне что-нибудь, нажал на спусковой крючок. Послышался шелестящий звук, на лбу вампира высветилось фиолетовое пятно, и он тут же осел, не издав ни единого звука. Времени до понедельника у меня было целых двое суток, а потому я, выдав себя за него, умудрился вывезти на пяти мебельных фургонах всю обстановку из квартиры Виктора, а не только его самого.   Перебросив вампирское добро в подземное убежище, благо в моём подъезде имелось два входа, и один из них я сделал отдельным входом в свою квартиру, мне ничего не оставалось делать, как ещё целых три дня, до самой среды, ждать, когда вампир, пристёгнутый к массивному стальному креслу коваными зажимами, очнётся. Когда он очнулся, то увидел перед собой вовсе не своего любимого холопа и раба Серёжу, над которым так любил подтрунивать и кому выболтал множество вампирских тайн. Увидев перед собой совсем другого человека, вампир сначала громко застонал, а затем спросил:   - Так ты и есть тот самый таинственный дикий вампир, убийца вампиров в этом проклятом городе?   Кивнув, я ответил:   - Угадал. Давай знакомиться, меня зовут Евгений и я необычный вампир. Точнее я вообще не вампир, поскольку не пью человеческой крови. Моим пиронам она не нужна. Но во всём остальном я такое же существо, как и ты, вот только ни один кровосос не может заподозрить во мне вампира потому, что совершенно не слышит голоса моей крови. Поэтому вампиры вроде тебя, меня попросту не видят.   Вампир пристально осмотрел небольшую камеру, в которую я его поместил, сваренную из стальных плит размером метр на метр и толщиной в пятьдесят пять миллиметров, броневая сталь между прочим. Стальное кресло было изготовлено из того же материалу, как говаривал когда-то наш ротный старшина по фамилии Небаба, особенно внимательно поглядел на мощные ультрафиолетовые лампы и датчики на тонких стальных штангах, приклеенные к его телу, и мрачным, замогильным голосом отозвался:   - Судя по всему, эта информация мне уже никогда не пригодится, но и ты больше не услышишь от меня ни слова. Надо же, мне довелось повстречаться с вампиром, не знающим, что такое жажда и к тому же умеющим изменять свою внешность, словно он Древний. Что же, значит, мне просто не повезло. Ладно, включай лампы и смотри на то, как я сгорю. Пытать меня бесполезно.   Негромко рассмеявшись, я отрицательно помотал головой и жестким, безжалостным голосом сказал:   - Нет, тебе не удастся уйти из жизни так легко. Сначала ты посидишь полгода на одном хлебе и воде, а потом расскажешь мне всё, что я хочу знать, и только после этого умрёшь.   Лицо вампира от моих слов исказила жуткая гримаса, его обнаженное тело всё посинело, он напрягся и пару раз дёрнулся, но тщетно. Быстро взяв себя в руки и просветлев лицом, он усмехнулся и почти весёлым голосом сказал:   - А ты, оказывается, не такой уж и дикий, раз знаешь о подобных вещах. Что же тогда мне есть смысл поговорить с тобой, вампир не сосущий крови. Признаться, я сотни раз подвергал такой пытке оступившихся вампиров и мне даже интересно, смогу ли я выдержать её. Ни один из них не смог. Позволь задать мне вопрос. Какой ты крови, вампир. Ах, да, извини, я тебе не представился, - улыбнулся вампир и, вежливо склонив голову, представился - Моё имя Иноир Носферату, я верховный лорд и старший следователь Высшего Трибунала. Послан вместе с группой следователей в Москву изловить тебя, но вместо этого попал в расставленную тобой ловушку. Признаюсь честно, только потому, что я не распознал в тебе дикого вампира.   Я сел в кресло и коротко рассказал ему, что во мне смешалась кровь Гангрел, Тореадоров и Малкавиан. Никаких других подробностей я рассказывать не стал, чтобы он не воспользовался моим опытом и после этого спросил:   - Иноир, когда ты был инициирован и за какие заслуги?   Мой пленник улыбнулся и ответил:   - О, это произошло очень давно, почти четыре тысячи лет назад в Египте. Я был жрецом в храме какого-то бога, придуманного моим творцом, и проявил твёрдость по отношению к тем людям, которые недостаточно рьяно ему поклонялись. За ум и настойчивость, мой творец преобразил меня ещё в возрасте сорока трёх лет. Ему очень понравились мои методы. С тобой, похоже, всё произошло по-другому и ты относишься к той породе людей, которые верят в свободу, равенство, братство и прочую ерунду, которую мы стали пропагандировать сравнительно недавно, чтобы расшевелить людей и заставить их работать ещё активнее. Скажи мне, Евгений, что заставляет тебя ненавидеть нас? Разве ты не видишь, что люди нуждаются в нашем управлении гораздо больше, чем мы в их крови? Полагаю, что ты прожил уже достаточно долгую жизнь, чтобы понимать, насколько ничтожна подавляющая масса людей. Почему же ты видишь в нас своих злейших врагов, которых нужно убивать?   Всплеснув руками, я воскликнул:   - Ну, надо же! Мне попался вампир-философ! Иноир, старина, всех вампиров я ненавижу, прежде всего, за то же самое, за что ненавижу тебя, за твои методы убеждать людей и ту настойчивость, с которой ты это делал. Не вдаваясь в детали, я скажу тебе так, верховный лорд, в этом подземелье ты сполна ответишь за мученическую смерть всех тех юношей и девушек, которых ты сожрал ещё живыми, доставляя им при этом страшные мучения.   Вампир вздохнул и сокрушенно признался:   - Каюсь, грешен. Такое со мной случалось частенько. Увы, но это издержки традиционного вампирского воспитания и сугубо гастрономические пристрастия. Полагаю, что лет через семьсот, когда тебе окончательно надоедят людишки, Евгений, тебе тоже захочется испытать то блаженство, которое охватывает тебя, когда ты высасываешь кровь из человека полностью. Сама по себе кровь отвратительна на вкус, но зато, какая же вкусная и ароматная тёплая человеческая плоть, особенно если ты успел вовремя заменить кровь специальным раствором со специями. Так ты считаешь, что только за одно это вампиров нужно убивать, Евгений? Но если бы не мы, человечество давно уже уничтожило себя своими собственными руками. Люди стократ более хищные звери, нежели львы и тигры.   Отмахнувшись от слов вампира, я с иронией сказал:   - Иноир, не разочаровывай меня. Тебе не помогут такие дешевые уловки. Как бы ты не витийствовал, я не приду в бешенство и не убью тебя. Видишь ли, Иноир, я действительно знаю о вампирах очень мало, а хочу знать о вас, кровососах, всё. Ты первый вампир, которого мне удалось захватить в плен, но не последний. Поверь, ты проведёшь в моей тюрьме не один месяц, а пробудешь здесь гораздо дольше и расскажешь мне всё, что тебе известно. И знаешь, Иноир, я даже не стану убивать тебя специально. Просто однажды наступит такой день, когда я не смогу сохранить твою жизнь. Поверь, те пытки, которым ты подвергал других вампиров, ничто по сравнению с тем, что придётся испытать тебе, ведь я давно уже не человек, а вампир, не нуждающийся в крови других людей.   Иноир нахмурился, вздохнул и проворчал:   - Твои угрозы звучат многообещающе, Евгений, но я всё же постараюсь проявить твёрдость духа и силу воли, чтобы не дать тебе той информации, в которой ты нуждаешься.   Вставая, я пообещал ему:   - А я постараюсь сломать тебя, Иноир, даже не потому, что хочу это услышать именно от тебя, вампиров ведь в Москве вполне хватает, а в память о тех людях, которым ты причинил столько зла, что тебе и ста подобных смертей мало. Надеюсь, что это хоть как-то утешит их души и они будут ликовать на небесах.