Глава 3. Первый ультиматум

     По обе стороны от штабного блиндажа батальона росли две раскидистые, кряжистые столетние сосны, а на его крыше пробивалась сквозь хвою трава. Помимо сосен его укрывала ещё и маскировочная сеть, сплетённая из толстых репшнуров. Они были изготовлены из размягчённых смесью кислот роговых панцирей гора-быков и других панцирных хищников и травоядных. Что у меня, что у Ириса (раз пошел серьёзный разговор, то буду пореже употреблять наши детские прозвища), кожа была не в пример мягче и тоньше, чем у Василька и Мака.

У нас даже были потовые железы, но и наши роговые щитки не брала пуля калибра семь девяносто пять, отскакивала, а пуля, выпущенная из крупнокалиберного пулемёта, застревала в них. Да, что ни говори, а по прочности наши щитки превышали лучшие сорта кевлара и зилона пиндосов. Поэтому на первый взгляд было полнейшей глупостью использовать сверхпрочную нить, изготовленную из роговых панцирей и кожи, на маскировочные сети, но не всё так просто.   Если живая роговая ткань никак не влияла на чистых людей и полумутантов, как следовало бы называть ловеков, но с лёгкой руки Кабана это словечко быстро прижилось у мутов, то после переработки она доставляла им немало беспокойств. Даже просто держать в жилом помещения изделия, изготовленные из неё, уже было небезопасно, а уж надевать на себя что-либо пошитое из такой ткани, так и вовсе чуть ли не самоубийство. Только там, куда никогда не заходили чистые и ловеки, муты носили одежду, пошитую из неё, то есть в городе, раскинувшемся вокруг Фиолетового кратера - нашей столице. Там мало того, что воды озера всё ещё были сильным мутагеном, так и радиоактивность почти в восемьдесят раз выше. Нам-то она ничем не вредила, а вот всех чистых и ловеков запросто могла прикончить.   У наших маскировочных сетей имелось ещё одно преимущество перед любыми другими помимо их невероятной прочности - биосканеры пиндосов моментально показывали, что это мутировавшая трава, причём плотоядная. Поскольку таких мест избегали даже муты, то это всегда сбивало их операторов с толка. Вскоре мы вышли на дорогу, четырежды огибающую большой, почти два километра в поперечнике, пологий холм. Хотя он весь порос вековыми соснами, за которыми тщательно ухаживали, военному городку было ведь уже больше семидесяти лет, дорогу так же накрывала маскировочная сеть. В этом не было ничего удивительного. Плотоядная трава часто росла и в лесу, а потому что на снимках из космоса, сделанных специальными камерами, что при аэрофотосъёмке с беспилотников пиндосы и еэсэсовцы всегда видели одно и то же - холм, поросший лесом, сунуться на который верная смерть для кого угодно. Для вящей убедительности на маскировочных сетях специально раскладывали скелеты животных и это практически всегда срабатывало.   Военный городок, как и все подземные города, был построен мутами. Холм был сложен из известняка, но муты-копатели, имевшие не две, а четыре руки хотя и полностью лишенные костей, но не смотря на это очень сильные, покрытые роговыми пластинами, почти полностью вжав голову, не смотря ни на что похожею на человеческую, в тело, играючи могли пробурить полутора, двухметрового диаметра тоннель даже в мраморе и с несколько большим трудом в граните. Поэтому сланец и известняк они брали играючи. Если работает один копатель, их ещё называют камнеедами, а это ребята крупные, длиной в четыре метра и под тонну весом, то получается малый тоннель, по которому можно ездить на специальном мотоцикле с электрическим двигателем. Если же тоннель роют сразу четыре мута, то после не большой доработки к вашим услугам будет предоставлен тоннель, имеющий сечение в свету четыре на четыре метра, а если за дело взялось восемь могучих парней, то они очень быстро пророют вам тоннель размером восемь на восемь метров.   Магистральные же тоннели и вовсе имеют в ширину все двадцать пять метров и их проложено уже почти столько же, сколько раньше, до Гнилой войны, было в России автомобильных дорог. Опытные копатели ориентируются под землёй ничуть не хуже, чем я на поверхности, а у меня, между прочим, не голова, а компас, я же вижу электромагнитное поле земли, но и они его тоже видят. Если дорога роется в глинистом грунте, то копатели, тела которых вращаются под землёй, а они, как и я, тоже могут генерировать электрические разряды, так уплотняют и спекают ими грунт, что тоннель получается очень прочный и его стены блестят внутри, словно глазурованная керамика. Никто не знает, почему некоторые люди превратились в червей-копателей, хотя это и неправильное название, но в том числе и благодаря им нам, мутам, удалось выжить, ведь когда нас стали уничтожать, мы были практически безоружны. Многие мелкие животные, мыши, крысы и всякие там белки, тоже превратились в подземных хищников, но крупных среди них нет ни одного и это самое великое благо нового мира. Копатели обладают просто чудовищной силой, даже большей, чем жесткие муты.   Явились копатели также благом и для людей, чистых и ловеков, ведь почти девяносто процентов народа Новой России живёт теперь под землёй и потому пиндосы даже и не догадываются, сколько же нас всего, а численность населения в нашей несчастной стране уже перевалила за сто шестьдесят пять миллионов и уже больше половины, точнее девяносто два миллиона, это муты. Правда, к нам присоединилось немало народа из сопредельных государств, но муты не делятся по национальному признаку. Рано или поздно период трансмутаций закончится и кто его знает, какие способности обретут наши дети и внуки, а может быть и мы сами станем существами, способными к трансформации тела. Такие муты ведь тоже есть, только их пока что очень мало, всего семнадцать душ. Думая об этом под насмешливые замечания моих даже больше, чем друзей, я обогнул холм и стал первым подниматься наверх рядом с лестницей. Меня с моими пятьсот двенадцатью килограммами, она может быть и выдержит, Ира тоже, но под Васильком и Маком точно треснет, как гнилой сучок.   Мы шли не спеша, стараясь не наступать на корни сосен, а потому постоянно лавируя между ними, но всё равно быстрее вояк из военной полиции. Тем пришлось бежать с полной выкладкой вверх по пологой лестнице. Сбавив темп, мы прошли по склону около километра и поднялись на высоту двух третей холма. Там находился самый верхний ярус подземного городка. В нём были довольно высокие потолки - двенадцать метров и находился не только штаб третьего штурмового корпуса вместе с некоторыми службами, но и жилые помещения для семей высшего комсостава. Ещё там находились лифты, на которых можно было спуститься в самый низ, на двухсотметровую глубину, в мощное бомбоубежище, которое вряд ли защитит кого-либо от пиндосовских тяжелых ракет-кротов.   Мы пришли не к главному входу в подземный бункер похожий в плане на снежинку, над которым возвышалось ещё тридцать метров известняка, а не доходя до него сотню метров. Это была небольшая вертолётная площадка, накрытая маскировочной сетью. Чтобы взлететь с неё, требовалось повалить взрывом шесть деревьев и потому они были заранее заминированы. Поднявшись на вертолётную площадку, мы остановились посередине неё, перед тяжелыми стальными, раздвигающимися воротами. Доблестные воины, сопровождавшие нас и дожидавшиеся наверху, приободрились и даже радостно заулыбались. Ещё бы, все муты остались внизу, а раз так то ничто не мешало им расстрелять нас из гранатомётов. Чтобы они не слишком радовались, я громко сказал:   - Придурки, даже не думайте о своих гранатомётах. Вы не успеете ими воспользоваться. Вторая акустическая атака будет такой, что здесь, наверху, мало кто останется в живых. Поэтому стойте по стойке смирно и ждите, когда вам прикажут разойтись по норам.   Настроение у чуть ли уже не двух взводов военной полиции снова испортилось. Про мои голосовые связки в корпусе были наслышаны, но никто не знал толком, как "громко" я могу орать в двух противоположных диапазонах сразу. От главного входа прибежал связист с полевым телефоном и испуганно протянул мне телефонную трубку:   - Господин генерал на связи, старший сержант Бор.   С сомнением посмотрев на свою руку, она была великовата для трубки, я усмехнулся. Василёк, громко засопев, лёг на живот, а Мак, жестом потребовав трубку, взял её двумя пальцами:   - Господин генерал, с вами говорит вместо старшего сержанта Бора его переводчик, сержант Мак Вереск. Не валяйте дурака, немедленно явитесь на вертолётную площадку, чтобы вступить в переговоры с парламентёром вооруженных сил мутов, но сначала прикажите своим овчаркам покинуть вершину холма. - секунд через тридцать он бросил трубку связисту - Лют, генерал сейчас явится.   Это уже было неплохо. Хотя бы один чистый сообразил, что муты не шутят. Василёк быстро, но осторожно, чтобы не проломить толстые железобетонный плиты, которые привезли с какого-то аэродрома, поднялся на ноги. Дождь закончился и подул ветерок, но небо было затянуто тучами, хотя облачность сделалась выше. Скорее всего завтра утром выглянет солнце. Было полдесятого вечера и нам всем ужасно хотелось спать. Муня, который сразу же, как только генерал взял в руки трубку телефонного аппарата доисторической конструкции, по моей наводке, я же вижу электрические провода, как молнии в небе, на скорую руку просканировал мысли генерала, всё же решившего выйти к нам из бункера, предупредил меня:   - Лют, ты этого парня колом из армии не вышибешь. И не одного его, между прочим. Думаю, что в нашем Генштабе всё же недооценили чистых. Они, оказывается, все силы бросили на создание оружия возмездия и только поэтому держат нас в чёрном теле. В общем хотят возродить старушку "Сатану" и, как я понял, здорово в этом преуспели. Термоядерные боеголовки у них уже есть. Давай, начинай переговоры, а мы с Бибой свяжемся с Профессором и введём его в курс дела. Похоже, что тебе придётся по ходу не просто корректировать, а перекраивать все планы, разработанные нашими генералами.   Своим открытием Василёк просто убил меня насмерть. До этого дня за все восемь лет и два месяца службы, а точнее мучений, в армии чистых нам ни разу не удалось приблизиться хотя бы на километр ни к одному старшему офицеру, не говоря уже о генералах. Вот так она у них была устроена. Всех офицеров, начиная с подполковника и выше, совершенно не волновало, что творится за пределами их штабов. Для этого у них имелись майоры, через которых они спускали вниз приказы командования. Да мы и майоров видели не часто, пока нашим комбатом не стал майор Перебор. Тот хотя бы интересовался, в каких условиях мы живём и чем питаемся. Таким же образом обстояло дело и со всеми другими нашими коллегами из корпуса военной разведки и поэтому наш Генштаб действовал практически вслепую.   Вот такой вот вышел пердимонокль, как любит говорить Профессор в тех случаях, когда жизнь ставила перед ним трудноразрешимую задачу. Мы хорошо знали, чем живут ловеки, с которыми контактировали по всем вопросам. Знали, что представляют из себя младшие офицеры из разряда чистых людей, но не имели никакого представления о том, что твориться в их городах и особенно в их властных кругах, хотя кое-какие слухи до нас всё же доходили. В частности мы знали, что чистые и даже ловеки всё-таки иногда слушают радиопередачи пиндосов, призывающие их покончить с мутами и тогда война закончится. Для того, чтобы слушать подрывные пропагандистские изыски пиндосов, мне даже не нужно было иметь радиоприёмник, за который можно было запросто угодить на каторгу. Слушая их передачи, я порой диву давался, до чего же они самоуверенные типы и как беспардонно врут. Наши чистые тоже были не подарок, но их контрразведка всё же свирепствовала, когда дело доходило до пресечения вражеской пропаганды. Так что хоть это немного радовало.   Наконец к нам подъехал на открытом тоннельном электроджипе генерал-майор Верзилин. В отличие от Князя, он был одет в потрёпанный, латанный перелатанный полевой мундир, причём штаны у него были чёрными, солдатскими, а генеральский китель цвета хаки. У меня от такого его прикида и вовсе глаза на лоб полезли. Генералу Верзилину было на вид лет сорок пять. Немного выше среднего роста, кряжистый и широкоплечий, фигурой он был схож со мной и Ирисом. Лицо у него было бледным, он же годами не видел солнца, но вид бодрый, хотя и настороженно-сосредоточенный. Особого страха он не испытывал, но был очень обеспокоен сигналом Алая заря и даже более того, уже знал о том, что муты могут поднять мятеж. Именно это его волновало более всего. Он не знал, насколько всё серьёзно, но подозревал, что их дела плохи. Приказав водителю остановить джип в пятнадцати метрах от нас, он вышел из машины и приказал:   - Всем покинуть уровень "А". Немедленно. Пошевеливайтесь.   Я стоял впереди, позади меня возвышался, опершись на стальные ходилки Василёк с Маком на загривке, а справа от них стоял по стойке смирно Ир. Как только генерал приказал своей шантрапе убраться, мой старый друг Муня немедленно лёг животом на бетон опершись руками на бетон так, как примерный ученик, складывает их на парте, но Красавчик всё равно немного возвышался надо мной. Генерал сделал к нам несколько шагов, отважный, чёрт, я указал рукой на своего переводчика и ещё один сержант Вереск тихо сказал:   - Здравия желаю, господин генерал. Чтобы не создавать вам неудобств, я буду разговаривать с вами устами сержанта Мака Вереска, он мой рупор, - мой переводчик постучал пальцем себя по груди и широко улыбнулся, - позвольте представиться. - коснувшись рукой своей груди, я слегка кивнул - Я майор Лютик Бор, командир разведгруппы корпуса военной разведки армии Атомного края.   - Какой-какой армии? - усмехнулся генерал - Никогда не слышал ни о какой армии Атомного края, ни тем более о том, что у неё имеется свой собственный корпус разведки, старший сержант Бор.   Слегка повысив голос, я пояснил:   - Той самой армии, генерал, которая была создана сразу же после окончания Гнилой войны, буквально в первые же дни. Эта та армия, которая три года сражалась с пиндосами и не дала им уничтожить мутов. Да, мы понесли потери в той первой войны, но не такие уж большие. Зато мы доказали пиндосам, что своими бомбардировками они ничего не добьются. После этого мы выиграли вторую войну, куда более кровопролитную, но не для нас, а для китайцев, попутно муты пришли на помощь вам, но на первоначальном этапе не в качестве солдат, а для того, чтобы построить для вас подземные убежища и сделали это вовремя. Ещё до того дня, когда пиндосы начали бомбить ваши города. Все минувшие годы мы фактически воевали вместо вас и нам до смерти надоело то, как вы нами командовали и как издевались над нами. Поэтому я уполномочен заявить вам ультиматум, либо вы передаёте командование армией, а также все материальные и технические ресурсы в наши руки, либо воюете дальше сами, без нас и без полумутантов. Ваши сказки про том, что вы вот-вот дадите им вакцину от трансмутаций - злонамеренная ложь. У вас её нет и ваши учёные никогда не смогут её разработать. Зато наши учёные создали её и потому я уже сейчас, хоть сию минуту могу объявить о том, что наша вакцина защитит каждого человека от внезапной трансмутации вплоть до семидесяти пяти лет. После этого вместо того, чтобы умереть, человек может стать мутом и начать новую жизнь. Вот и подумайте сами, генерал, а не стоит ли вам испытать её на себе, чтобы уже никогда не бояться мутагена?   - Я вам не верю, - мрачно сказал генерал, - и никто не поверит, а потому вам никогда не получить доступа к нашим подземным заводам, которые куют для нашей новой армии, в которой уже не будет ни одного мута, оружие победы. Ваш ультиматум отвергнут. Мы никому и никогда не позволим разговаривать с нами языком ультиматумов.   Василёк немедленно подтвердил:   - Атылка, генерал не шутит. Он уже связался с Новой Москвой и ему приказали тянуть время, а если мы предъявим ультиматум, то отвергнуть его и пригрозить нам всеми смертными карами.   Усмехнувшись, я тихо сказал:   - Генерал, если бы не то обстоятельство, что в захваченной нами сухопутной крепости не была обнаружена роботизированная биохимическая лаборатория пиндосов для изучения мутов, мы ждали бы ещё три года, но обстоятельства заставили нас действовать сейчас. Вы надеетесь на оружие возмездия, генерал, но это полнейшая глупость. Ваши ракеты сконструированы в позапрошлом веке, а потому пиндосы, которые уже начали осваивать Луну и Марс, уничтожат их ещё на стартовых позициях. Они видят из космоса на нашей территории всё, что не скрыто под землёй или нашими маскировочными сетями. Ваша непреклонность вызывает уважение, но не более того. Поэтому мы договоримся так, господин генерал. Сигнал Алая заря прозвучал сорок три минуты назад. Через одиннадцать часов двенадцать минут мы покажем вам, как можно заставить пиндосов обрушить свои тяжелые ракеты на какой угодно объект. Для начала это будет просто холм, под которым нет ни одной норы. Ещё через двенадцать часов я хочу продолжить переговоры и, как знать, если у вас найдутся приемлемые аргументы для нас, то, возможно, тон ультиматума будет не просто смягчён. Он вообще не будет вам предъявлен по той причине, что мы просто найдём с вами общий язык. Поймите, генерал, нас, мутов, уже больше, чем вас, и это ваша жизнь зависит от нас, а не наоборот. И вот ещё что, мы смертельно устали. Поэтому будьте добры, прикажите выкатить из этого ангара вертолёт, он у вас всё равно неисправен, обеспечьте нас горячей водой, чтобы мы могли искупаться, и прикажите принести наши топчаны из блиндажа. Заодно у меня будет к вам такая просьба. Пошлите пять небольших грузовиков в старую Йошкар-Олу. Они должны поехать туда по сто сорок седьмому тоннелю и подняться наверх в промзоне, в семнадцатом складе. Он принадлежит старьёвщику Ревеню Грому. У него ваши люди возьмут пять контейнеров. Не волнуйтесь, оружия и взрывчатки там нет. В них лежит наше обмундирование и личные вещи. Поверьте, генерал, через одиннадцать часов девять минут пиндосы сами докажут вам, что нам даже не нужно напрягаться, чтобы уничтожить все ваши подземные города и военные базы, но мы в этом не заинтересованы. Наша единственная задача сделать так, чтобы вы перестали считать себя избранными и, наконец, поняли, что это мы вас спасли от гибели.   Выслушав меня с обмершим от страха сердцем, генерал кивнул:   - Хорошо, майор, я немедленно доложу обо всём командованию. Хотя мне не верится в то, что вы без нас представляете из себя хоть сколько-нибудь серьёзную силу, я постараюсь убедить генерала Корнилова вступить с вами в переговоры, а там посмотрим.   - Генерал, наша новая армия ненамного меньше вашей нынешней, но она, благодаря поставкам из Китая, вооружена на порядок лучше. Да и наша наука тоже, как мне кажется, опережает вашу. Во всяком случае у нас уже сейчас имеется очень действенное оружие против пиндосов, но и оно вскоре будет значительно усовершенствовано. Поверьте, мы вовсе не намерены любой ценой добиваться окончания войны и не собираемся требовать от них её немедленного прекращения. Они в любом случае никогда не оставят нас в покое, а потому мы намерены разгромить врага и поставить его на колени. Пиндосы ответят за всё, что они сделали в прошлом и делают сейчас.   - Вы действительно мечтаете об этом? - удивлённо спросил генерал Верзилин - Но это же невозможно. Они сильнее нас и единственное, что их сдерживает, это боязнь того, что в результате новых термоядерных взрывов могут снова начаться массовые трансмутации. Хорошо, майор Бор, я прикажу чтобы вертолёт выкатили наружу и создали для вас в этом ангаре хотя бы приемлемые условия. Отдыхайте. Как только командование примет какое-либо решение, вас об этом немедленно известят, но я ещё раз скажу - не верю.   Через десять минут мы уже поливали друг друга горячей водой из шланга, а ещё через полчаса завалились спать и проспали до самого утра. Муты быстро восстанавливают силы, так что мы проснулись бодрыми, но жутко голодными. Контейнеры с нашими вещами уже стояли возле ворот ангара, а вот небольшой вертолёт куда-то укатили, но нас это нисколько не волновало. Вскоре нам привезли наши котелки с завтраком - гречневой кашей с мясом, здоровенный таз с салатом, хлеб, сливочное масло и компот из сухофруктов. Всё, как обычно, но мяса в каше было всё же побольше, чем раньше. В полдень, через час после того, как по наводке нашей разведки пиндосы превратили своими ракетами весьма немаленький холм в здоровенную дымящуюся воронку, примчался генерал Верзилин и взволнованно сказал:   - Господа офицеры, мне приказано немедленно доставить вас в Новую Москву. Путь неблизкий, поэтому вам следует подкрепиться перед дорогой. Сейчас нам принесут обед.   В своих новеньких хамелеоновых полевых мундирах, цвет которых мы специально остановили на хаки, вид у нас был куда лучше, чем прежде, но самое главное, нам троим привезли акустические декодеры. Когда вставляешь их в рот, то они незаметны, если не считать круглых чёрных динамиков в уголках рта. Есть они не мешали, а обед нам подали просто царский, из столовой старшего офицерского состава, а потому я для начала представил генералу, который также был одет в новенький мундир, трёх капитанов Вересков. Василёк, сидевший на топчане перед импровизированным столом, сложенным из контейнеров со столом на голове, тихо сказал:   - Господин генерал, надеюсь вас не смутит то, что мой брат вынужден обедать сидя высоко над вами.   Генерал Борис Верзилин пожал плечами:   - Капитан, это ведь ваш родной брат, а не какая-то там тварь, присосавшаяся к вам. Поэтому ни о чём не беспокойтесь. Господа офицеры, вы позволите предложить вам немного спиртного?   - Будем признательны, - улыбнулся я, - тем более, что у мутов несколько иное отношение к спиртному. Мы не так сильно пьянеем от него, как чистые люди или полумуты, но зато оно бодрит нас ничуть не хуже кофе, о котором вы все давно уже позабыли.   Нам немедленно подали водки, налив её в стальные стаканы, три из которых были ёмкостью в полтора литра, а четвёртый пятилитровым. Для каждого из нас это было то же самое, что сто грамм для генерала. Выпив ледяной водочки, мы с принялись с аппетитом уплетать борщ со свининой и сметаной, после чего слопали по шикарному куску жареного мяса с картофельным пюре и солёными огурчиками. В этом плане муты мало чем отличаются от людей, но в то же время мы можем есть то, чего обычный человеческий желудок переварить не сможет. После первого генерал спросил:   - Майор, что вы знаете о нашей ракетно-ядерной программе?   Улыбнувшись, я вздохнул:   - Не так уж и много, генерал, но она совершенно несостоятельна. Поймите, пиндосы ушли далеко вперёд в техническом плане, а потому с вашей стороны просто глупо надеяться нанести им хоть какой-то урон с помощью допотопных ракет.   - Да, но мы не хуже вас знаем, что они панически боятся очередного повышения уровня радиации. - возразил генерал - А нашим учёным всё же удалось усовершенствовать пусть и старую, но очень надёжную ракету и она способна долететь до Америки по низкой, настильной траектории. К тому же наши учёные считают, что взрыв термоядерной боеголовки в Канаде приведёт к лавинообразному нарастанию трансмутаций в природе, а полумутов, как вы говорите, в Северной Америке живёт очень много. Больше, чем чистых людей. Если они трансмутируют, то американцам будет уже не до нас.   Махнув рукой, я усмехнулся:   - Генерал, всё это бредни ваших недоучек. Поймите, в этом плане мы впереди вас. Из городов Атомного края выехало, чтобы спрятаться в лесах и степях среди озёр очень много людей, среди которых было немало учёных. Да, больше много народа погибло, но остальные-то выжили и все они живы до сих пор. Даже став мутами они не потеряли своих прежних знаний. У нас нет школ, подобных вашим, но у нас есть такие учителя, которые вкладывают в наши головы знания с помощью телепатии. Поэтому поверьте, среди всех тех мутов, которые все эти годы воевали за вас, не было ни одного дурака и то, что мы молча сносили оскорбления и выполняли самые глупые приказы своих командиров, вовсе не говорит, что муты тупые скоты. Хотя вы именно так и считаете. Только потому, что пиндосы нанесли колоссальный урон природе Атомного края, а там трансмутации подверглась вся биосфера, мы довольно долгое время зависели от поставок продовольствия ловеков. - улыбнувшись, я пояснил - Так мы зовём полумутантов, людей, которые могут в любой момент начать трансмутировать. Сейчас они этого очень страшатся, но наши учёные уже научились управлять не только процессом трансмутации, но и дальнейшими мутациями. Рано или поздно все люди станут мутами, но в этом нет ничего плохого, ведь трансмутации коснутся всей биосферы Земли и в этом, как это ни странно, виноваты в первую очередь пиндосы, которые начали экспериментировать с генами.   Генерал посуровел и нахмурился:   - Неужели это окончательный диагноз, то есть конец всему?   Василёк вздохнул и тихо сказал:   - Господин генерал, это не конец, а начало новой эры, точнее завершение перехода к ней. Неужели лично вы после того, как вам исполнится лет семьдесят пять или даже восемьдесят, став стариком, откажетесь от возможности пройти через трансмутацию и стать мутом любого из известных на сегодняшний день видов?   Покрутив головой, генерал, вдруг, спросил:   - Господа, вот лично вы, двое неразлучных братьев, неужели вы считаете себя счастливыми людьми?   Красавчик Биба рассмеялся:   - Генерал, мы не видим в этом ничего ужасного. Таких сиамских близнецов, как мы, родилось уже несколько десятков и, представьте себе, это всего лишь промежуточный этап. Поймите, лично мы появились на свет в результате контролируемой мутации только для того, чтобы усилить мощь нашей армии. В любой момент я смогу завершить свой рост, после чего слезу с загривка Василька и стану ещё одним большим жестким мутом, точно таким же, как мой друг и командир белый мут Лютик Бор или мой брат, чёрный мут Ирис Вереск, а мой брат, носивший меня столько лет, станет самым обычным мутом-гигантом. Только с такими солдатами, как мы, наша армия окончательно разгромит пиндосов и мы заставим их заплатить за все наши страдания очень высокую цену. Надеюсь вы не являетесь сторонником идей всепрощения, которые начинают потихоньку завладевать умами чистых людей? Говорят, что некоторые из них готовы простить им всё и вместе с ними уничтожить нас, пока мы не заполонили весь мир. Поверьте, этого не случится никогда. Мы никому не позволим уничтожить себя и не дадим в обиду своих союзников - людей.   Генерал сердито сверкнул глазами:   - Успокойтесь, капитан, я тоже сторонник войны до победного конца. Майор Бор был совершенно прав, когда сказал, что американцы, которых вы называете пиндосами, а вместе с ними европейцы и другие народы, не успокоятся до тех пор, пока не перебьют нас всех и не зальют напалмом всю территорию Новой России. Поэтому, господа офицеры, мы категорически не согласны с требованием мутов передать вам бразды правления нашей армией. Мы будем воевать до полной победы потому, что поступить иначе не можем.   Слегка улыбнувшись, я кивнул:   - Генерал, поверьте, у меня достаточно полномочий для того, чтобы обсудить и этот вопрос. Пожалуй в вопросах, касающихся стратегии, вы преуспели больше, чем наши генералы, хотя среди них немало ветеранов. Наверное потому, что вы, в отличие от них, всё же являетесь наследниками старой военной науки, вот только почему-то цепляетесь за ракеты, которые себя уже изжили.   Генерал Верзилин моментально встрепенулся:   - Возможно, майор. В таком случае скажите, как ещё можно нанести по врагу такой удар, от которого он не сможет оправиться и это даст нам возможность перейти в контрнаступление?   Покрутив головой, я с улыбкой приоткрыл тайну:   - Об этом не беспокойтесь, генерал. Технически мы уже готовы нанести такой удар. В Америку уже сейчас проложено на глубине в полкилометра, а местами даже глубже, три больших транспортных тоннеля. Всего же таких наши копатели прорыли одиннадцать тоннелей, в том числе ведущие в Индию и даже в Африку. Нам только и осталось, что завершить работы над созданием нового мутагена, а на это уйдёт не так уж и много времени, ведь его базовый прототип уже и так прекрасно действует. Поэтому-то мы и требуем от вас избавить армию от балласта в виде большей части младших и старших офицеров, а вот относительно генералитета я пока что ничего не могу вам сказать. Зато я могу официально заявить вам, что полумуты нам в армии не нужны. Стране, если уж речь зашла о нашем совместном будущем, нужны рабочие руки. К сожалению я не был ни в одном из ваших подземных городов. Говорят, что в них чисто, светло, тепло и сухо, зато полумуты живут в чудовищных условиях, но что самое неприятное, все трофеи, которые мы захватываем, словно испаряются. Куда вы все это прячете? Зачем?   Генерал, жестом велев подать десерт, нахмурился:   - Мне тоже не всегда удается это понять, майор. Что правда, то правда и когда мне говорят, что все трофеи идут на создание оружия возмездия, я почему-то в это не верю.   - Воруют, - усмехнулся Мак, - если бы вы взглянули на того типа, который вчера решил поиздеваться над нами, то сразу всё поняли бы. Одет с иголочки, одарил новеньким обмундированием всех офицеров батальона, да ещё и по ящику водки каждому выставил, лишь присвоить себе все наши заслуги. Надеюсь, господин генерал, нам не нужно доказывать, что это только благодаря нам была захвачена новейшая крепость пиндосов и воздушный крейсер еэсэсовцев. Кстати, вы не скажете нам, куда его отогнали и что с экипажем?   Генерал, пододвигая к себе тарелочку с пудингом, ответил:   - Сцепка спрятана в надёжном месте, господа офицеры. Ещё два с половиной года назад с помощью мутовских маскировочных сетей мы не спеша перекрыли одно озеро, а потом осушили его и возвели над ним купол. Попутно был замаскирован под плотоядный кустарник маршрут подхода. Погода нам благоприятствовала и потому ничто не помешало надёжно спрятать сцепку. Теперь она стоит в большом, отлично замаскированном капонире. Наши лётчики и компьютерщики, перегнавшие сцепку, совершили настоящий подвиг. Кстати, господа, это доказывает, что люди тоже способны на многое такое, чего не смогут сделать муты. Что же касается пленных, то все они отправлены в Новую Москву. Похоже, что вы хотите с ними встретиться? Это можно будет устроить, мы ведь едем туда.   - Не отказались бы, господин генерал, - ответил я, - честно говоря, мы ещё ни разу не видели ни одного живого еэсэсовца. Хотя если честно, то мне очень хочется совсем другого, дать им возможность посмотреть на капитана Василька Вереска.   - Это не еэсэсовцы, а пиндосы, как вы говорите, майор, - улыбнулся генерал и коротко хохотнул, - да я и сам их так называю. Нашим врачам удалось откачать и привести в сознание четверых из них, которых поначалу приняли за умерших из-за вашей акустической атаки, капитан Верес. Они были в коме. Кстати, как вам удаётся, разговаривая со мной, не издавать ни инфра, ни ультразвуки?   - Очень просто, господин генерал, - улыбнулся Василёк, - я просто говорю очень тихо, но этого хватает, чтобы декодер воспроизвёл мои слова. Когда нашей маме сделали инъёкцию, никто даже и не подозревал, что нас родится у неё трое и я вырасту таким большим, да ещё и с луженой глоткой. Зато мне не нужен для ближнего боя пистолет или тесак. Я и без них сумею обойтись.   Генерал снова хохотнул:   - Да, уж, ближний бой. Капитан, когда вы стали будить своего брата, то меня, словно кипятком ошпарило, хотя я и находился в бункере. Что же, господа офицеры, нам пора отправляться в путь.   Мы вышли из вертолётного ангара. К нему уже подогнали два низких тоннельных грузовика, дно кузовов которых устелили матрацами и накрыли их толстым брезентом, сложенным в четверо. В них даже были предусмотрительно положены контейнеры с сухпайком и поставлены бочки с водой. Кузова были длинные, девятиметровые, так что Василёк с братцем поместились в своём с запасом. Мы положили в их кузов контейнеры забрались в свой, улеглись и грузовики, урча электродвигателями, тронулись с места. Путь действительно был неблизким, ведь Новая Москва была построена под горой Краснояр в недрах Верхнекамской возвышенности и поскольку прямой дороги туда не было, нам предстояло проехать свыше семисот километров.