Глава 2.Сигнал "Алая заря"

     Офицеры во главе с нашим новым комбатом остановились на посыпанной щебнем дорожке между нами и плацем, раскисшим от грязи, на отсыпку которого щебня не хватило. К этому я уже давно привык. Всё самое хорошее чистюлям, а нас можно по два с лишним месяца в гарнизонную баню не водить. Вот такая у Новой России армия. Военный городок нашей бригады это так, одно название. Наш бывший комбат, майор Перебор, называл его деревней хоббитов. Кто такие хоббиты он и сам толком не знал, но был почему-то уверен, что они, как и русские, жили в норах. Так оно и есть.

Вот уже пятый год мы воюем во втором штурмовом батальоне двадцать седьмого пехотного полка третьего штурмового корпуса. Ещё наш штурмовой корпус называется казанским. Это потому, что наша главная задача прикрывать Новую Казань. Интересно, почему эту небольшую возвышенность в лесу назвали именно так, ведь руины старой Йошкар-Олы находятся ближе, чем разрушенная бомбёжками Казань?   Наш военный городок тоже находится под землёй, точнее внутри большого холма, поросшего лесом, но там живут офицерские семьи и находятся склады и ремонтные мастерские, а мы ютимся в блиндажах, вырытых вокруг него. К тому же нашему батальону отведён самый незавидный участок - лесная поляна, которая лишь наполовину прикрыта маскировочной сетью. Поэтому треть батальона, точнее солдаты его первой роты, постоянно рискуют попасть под огонь беспилотника пиндосов, но она ведь целиком состоит из мутов, а их даже многим ловекам не жалко. Вот нам и приходится, прежде чем выйти из блиндажа до ветра, вглядываться в небо, только что это всё мёртвому припарки и потому самое лучшее - двигаться быстро, зигзагами и не щёлкать клювом. Вообще-то не всё так плохо. Пиндосы так ещё и не смогли вычислить Новую Казань, а потому не выпустили по нам ещё ни одной тяжелой ракеты, способной зарыться в землю метров на двести и взорваться с огромной силой.   Термоядерных боеголовок они больше не применяют, но их новая взрывчатка не намного слабее. Не применяют они и химического оружия. Боятся, что это приведёт к ещё более опасным мутациям в природе, которая и так балансировала на тонком канате, протянутом над глубокой пропастью. Последние пятьдесят лет они только и делали, что наращивали высоту западной, южной и восточной стен, которые мало того, что уже были высотой в полтора километра, так они ещё и установили на них гигантские вентиляторы, но я не думаю, что это их спасало, хотя как знать, ведь с юга мы и так были отгорожены от остального мира горами, а север он и есть север, там одни льды, где хозяйничают громадные хищники. Там и Муня с Бикой не продержались бы больше двух часов. Зато к югу от севера муты, ловеки и чистюли даже и не думали помирать, хотя пиндосы вместе с еэсэсовцами и прилагали к этому множество усилий. Их самой большой мечтой было перебить нас всех до одного.   Они не могли с нами ничего поделать только потому, что мы зарылись под землю на глубину минимум в десять метров. Наши враги только и могли увидеть из космоса, что небольшие общины, живущие среди руин городов, группки "старьёвщиков", да отрядики охотников и собирателей - рыскающие по лесам. Иногда они засекали из космоса выбравшиеся на поверхность армейские части, но обычно не успевали послать туда свою авиацию. Ещё реже им удавалось засечь фермерские хозяйства. Вот тогда бомбёжки были массированными, но они не оставались безнаказанными. Два, три, а то и все пять самолётов наши зенитчики успевали сбить, да и летающие муты, если облачность этому благоприятствовала, тоже наносили по ним удары. Еэсэсовцы очень не любят погибать, а пиндосы ещё меньше. Поэтому их самым главным оружием в борьбе против нас вот уже почти семьдесят лет были сначала сверхтяжелые танки с дистанционным управлением, а потом самые настоящие сухопутные крепости.   Для их доставки на нашу территорию были построены огромные воздушные крейсеры-конвертопланы, способные поднимать в небо махины, весящие десять, двенадцать тысяч тонн. За всё время их было сбито всего четыре штуки и вот теперь нашему взводу удалось захватить мало того, что совершенно целёхонькую крепость с практически полным боекомплектом, так ещё и воздушный крейсер. Ну, и что, нас поблагодарили за это? Да ни фига! Наше офицерьё, которое не приблизилось к месту операции и на десть километров, как только она завершилась успехом и трофейный крейсер поволок крепость куда-то на север, сели на тоннельные электроджипы и укатили домой, а нам пришлось рассыпаться по степи и бежать, как угорелым, к лесу. И им плевать на то, что это именно я ещё три года назад предложил майору Перебору устроить такого рода ловушку для сухопутной крепости и когда крейсер намылится перебросить её на другое место, вырубить звуковой атакой его экипаж и захватить сцепку.   Наконец мы это сделали, но вместо того, чтобы дать нам хотя бы отоспаться, ведь мы все две с половиной недели вкалывали, как проклятые, мы вчетвером вместе с семью зенитчиками, прикрывавшими нас, наверху, а все остальные в тоннелях, толкая вагонетки с жидкой, вспенивающейся взрывчаткой, нас выгнали из блиндажей под дождь. Хорошо, что перед этим дали пожрать горячего. Зато наши офицерики, вернувшиеся почти двое суток назад, помылись в бане, вон какие чистенькие, отоспались, отожрались, да и к нам явно вышли из-за стола. От них от всех попахивало водкой, а не самогоном, за распитие которого нас нещадно дрючили. Они стояли метрах в сорока от нас, уже достаточно мокрых и злых, пусть и в потрёпанном, но действительно водоотталкивающем обмундировании, и посмеивались, а мы мало по малу зверели. Очень уж всё это некрасиво выглядело. Муня, который успел немного "прочитать" нового комбата, "слил" мне в голову всю информацию об этом майоре, Станиславе Шереметьеве.   Князь, таким было его прозвище в военном училище, был рыба ещё та, сынок крупной шишки из Новой Москвы. Его папаша был начальником тыла всей подземной армии, так что неудивительно, что его сынок был одет в новенький, с иголочки, полевой хамелеоновый мундир пиндосовского образца, но с нашими нашивками и погонами. Это юное чудо, которому ещё не исполнилось двадцати четырёх лет, а уже на тебе, майор, мучительно соображало, как бы присвоить себе лавры победителя, но этого не смогли бы сделать даже наши офицерики. Все возможные варианты операции подобного рода мы разрабатывали с майором Перебором, после чего тот отправил диск с планом операции прямиком в генштаб. Может быть именно поэтому его и не было теперь с нами, а когда на холмистом берегу Волги пиндосы сгрузили новейшую крепость, нам приказали её захватить.   Офицерам было сразу приказано поручить разработку операции мне, наблюдать и обеспечивать всем необходимым. Разрабатывать особо было нечего, ведь сухопутная крепость встала как раз напротив хозяйства Бондаря, которое специально для этого "засветили". Пока беспилотники разбирались с минными заграждениями, мы по тоннелям, а до места высадки от нас было всего сто сорок километров, добежали до места и наши копатели сразу же стали рыть тоннель на глубине в девяносто метров, чтобы заполнить его взрывчаткой. Нам же пришлось выбраться наружу, чтобы не дать крепости не только тронуться в путь, но и прижать её поближе к Волге. Для этого нам пришлось несколько раз "нарисоваться" и показать операторам, что у нас имеются ракетомёты со сверхмалыми термоядерными боеголовками. Пускать ракеты с дальней дистанции не имеет никакого смысла, их моментально собьют, а вот если подобраться поближе, метров на пятьсот, тогда от крепости останутся одни только гусеницы.   Чтобы пиндосы в это окончательно поверили, мы шмальнули по ним дважды с приличным недолётом, после чего они целый час гвоздили по нам из всех калибров, но мы уже были под землёй. Зато когда они увидели нас снова, то мигом отогнали крепость за холмы и наши минёры подорвали тоннель, заперев её на острове. Протока получилась мало того, что глубокая, так ещё и широкая, но мы в тот момент тоже были на этом островке. А вот всем нашим ребятам перед взрывом пришлось выбраться наверх. Он был таким мощным, что обрушил тоннели на протяжении трёх километров. Зато весь батальон под шумок смылся и без потерь добрался домой. Нам же, как только операция была успешно завершена, пришлось ещё и перебираться через протоку и мы догнали их только возле леса, а потом пиндосы начали бомбить и брошенное хозяйство, и лес рядом с ним, так что нам пришлось ещё и по самолётам пострелять всем батальоном.   И вот, после двух с половиной недель таких мытарств, мы стоим в темноте под уже почти что проливным дождём и смотрим, как над нами посмеиваются чистое, сытое и слегка навеселе офицерьё, которое только и мечтает, что об орденах размером с блюдце, да ещё о чистой квартире как минимум в Новой Казани и должности инструктора в военном училище. А ведь наши мечты были совсем иными и мы пошли на эту войну с одной единственной целью, найти способ, как её прекратить. Хотя мои слова, точнее мысли, могут показаться кому-то странными, но так оно и было на самом деле. Мы ведь самые необычные из всех мутов, хотя "нашего полку" уже здорово прибыло, но в любом случае такие, как мы, в ближайшие три года в армии точно не появятся. Они для этого ещё слишком молоды, но уже успели научиться в наших, мутовских военных училищах очень многому. До тех пор, пока всеми делами в армии заправляют чистюли, пиндосы будут вести на нас охоту. Для того, чтобы это изменить, мы и отправились на эту чёртову войну добровольцами.   Нас готовили к ней начиная с пятнадцати лет. Что ни говори, но мы ведь тоже потомственные военные, правда, простые солдаты, хотя я уже старший сержант, да и мои друзья тоже сержанты. На счёт того, у кого образование лучше, у офицериков или у нас, я бы с удовольствием поспорил. Хотя бы потому, что нашим учителем был настоящий профессор, пусть и биолог, но это даже к лучшему, так как мы хорошо разбираемся в природе мутаций. Об этом, как и ещё об очень многом, мы все восемь лет помалкивали. С чистюль хватит и того, что первый штурмовой взвод состоит из самых огромных парней во всей армии, которые умеют хорошо воевать. Всё остальное им знать не нужно. Майор Перебор догадывался, что я обладаю каким-то особенным зрением, но он и понятия не имел, насколько оно особенное, как и не знал, что моё тело представляет из себя очень мощную ходячую электростанцию. Не знал он и о том, что Муня и Бибитиба, наверное, самые мощные телепаты, а Бика химический реактор, способный создавать в двух своих дополнительных желудках чуть ли не любые химические вещества, в том числе и смертельно ядовитые.   Мы стали такими не просто так, а благодаря Профессору, который сумел создать вакцины, управляющие мутациями. Поэтому первым на свет раньше кого-либо появился я и не смотря на то, что меня едва сумели выходить, пять лет пролежать в специальной камере это не шуточки. Зато благодаря мне и моей крови ему удалось создать препараты, благодаря которым теперь уже все супер-муты появлялись на свет жизнеспособными. Хотя, нет, всё это произошло только благодаря Профессору и его уму, а вот хвалёная наука чистюль так ничего и не смогла произвести на свет. Всё, чего они смогли добиться, так это создать целое семейство препаратов, противостоящих мутагену, который появился в результате уничтожение Кургана. Тогда на высоте двадцати километров образовался внутри термоядерного облака химический реактор, который всосал в себя ещё двадцать два облака и превратил все продукты взрыва в мощный химический мутаген. Вот он-то и покончил со старой Россией и создал новую.   Как и Профессор, я тоже убеждён, что первопричиной были те самые пять термоядерных боеголовок, которые взорвались в Кургане. Все они проникли глубоко под землю и, похоже, что их корпуса были изготовлены из какого-то особого сплава, который вступил в сложную реакцию с другими материалами, хранившимися в городе. В тот день, а это произошло двадцать девятого сентября две тысячи девятнадцатого года, на планете началась новая биологическая эпоха и потому рано или поздно мутирует вся земная биосфера. Мутаген распространился по всей Земле, но только в Атомном треугольнике и поблизости от него произошла тотальная мутация всего живого. Мутировали даже вирусы и микробы. Поэтому я не просто верю, а знаю, что есть способ, как включить процесс мутаций во всей остальной биосфере, причём таких, которые можно будет смело назвать благотворными, то есть ведущими к созданию жизнеспособных форм. Они в том числе могут стать ещё и нашим оружием, но для этого нам нужно узнать, из какого материала или металла были созданы прочные, тугоплавкие корпуса тех пяти боеголовок, а это можно сделать только в том случае, если нам удастся проникнуть в логово пиндосов.   Как это сделать, не знал ни Профессор, ни мы, но, кажется, путь к этому уже наметился. Похоже, что на борту сухопутной крепости имелась роботизированная биохимическая лаборатория. К сожалению я не смог проникнуть внутрь, перегонщики пожаловали очень уж быстро, но она точно там была. Это означало ничто иное, как стремление пиндосов хорошенько изучить нас, мутов. Для чего, гадать не надо, чтобы найти способ, как нас уничтожить ещё одним мутагеном. А вот это была уже совершенно бесперспективная затея. Всё, что не могло выжить, давно уже откинуло в новой природе концы, а обо всём остальном вовремя позаботился Профессор. В нашу задачу входило только одно, хорошенько всё изучить и подготовит условия для заброски к пиндосам нашего агента, такого мягкого мута-телепата, который сможет легко выдать себя за человека, но в то же время ему не составит особого труда превратиться в червя-копателя и скрыться от преследования под землёй. Пока что мы в этом не сильно преуспели.   Единственное, что мы смогли сделать, это изучить чистюль, да ещё выкачать информацию из трёх захваченных в плен пилотов-еэсэсовцев, но этого было крайне мало. События минувших дней нас очень обрадовали. Если пиндосы стали оснащать свои крепости биохимическими лабораториями, то значит вскоре они начнут засылать к нам десантные отряды, в состав которых будут входить учёные. Раз так, то нам, пожалуй, следует перейти в армии на новую ступеньку, а точнее полностью её перестроить. Для этого нужно будет вытолкать из армии всех чистюль, они для неё балласт, отправить по домам работяг и фермеров, а самим начать воевать с пиндосами и еэсэсовцами всерьёз. Без чистюль и ловеков это будет делать гораздо легче. Вот тогда уже мы сможем совершать рейды глубоко в тыл врага и наносить удары по его военным базам. Хотя у нас не было ни одного спутника и с радиосвязью дела обстоят хреново, кое-какие сюрпризы мы можем им преподнести. Причём такие, что это приведёт их в шок.   Всё это, конечно, замечательно, но мне жутко не понравились мысли Князя. Этому сопляку почему-то взбрело в голову, что между ним и званием героя Новой России стоим мы, а потому он решил спровоцировать нас на скандал и таким образом отдать под трибунал. Что же, это в духе чистюль. Им чуть скажи слово против, так уже всё, ты отказался выполнить приказ командира, а поскольку за такое всё же не расстреливали, то тебе светило года три дисбата, то есть самой настоящей военной каторги. Для мутов строить новые подземные города было плёвое дело, а вот ловеки боялись такого наказания пуще смерти. Странный народ эти ловеки. Они почему-то смотрят на чистюль, как на единственный свет в окошке, хотя если чем и отличаются от них, так это тем, что с нашей помощью в любой момент могут стать мутами, но почему-то боятся этого.   Глумливо посмеявшись над нами издали, офицерики двинулись вперёд. Князь накрыл им в штабном блиндаже шикарный стол, задарил каждому не только по два комплекта новой амуниции, но и по ящику водки и стал для них чуть ли не родным отцом. Они не смогли сделать для нового комбата только одного, так и не смогли дать ему толковой подсказки относительно нас, но этот мозгляк решил, что он и сам сможет прижать нас к ногтю. Муня, который то и дело тягостно вздыхал справа от меня, мысленно сказал:   - Атылка, Князь усёк, что Биба дрыхнет и решил устроить вечернюю поверку. На скандал нарывается, сучёнок.   - Тогда буди его, - шепнул я в ответ, - иначе точно будет скандал. Ты же знаешь, как эти придурки визжат, когда я говорю с ними телепатическим способом.   - Не выйдет, Лют, - вздохнул Муня, - он в полном отрубе.   Это плохо, если Бибитиба отключился, то это минимум на сутки, а то и все двое. Его теперь не разбудить ни телепатически, ни пинками по рёбрам. Тут может помочь только одно, если я заору во всю глотку на двух частотах, но тогда не только всему батальону не поздоровится, но и доброй половине нашего военного городка. Так что я даже и не знал, что делать, но тут Бика весело сказал:   - Лют, ничего не остаётся, как перейти к плану "М".   План "М" означал ничто иное, как мятеж, которым мы должны пригрозить армейскому начальству, если оно в нужный момент откажется передать в наши руки все армейские дела. Угроза мятежа должна была прозвучать из моих уст через три года, когда в армию придёт новое пополнение и в том числе парни и девушки вроде нас. Мы к тому времени должны стать контрактниками. К ним, всё-таки, отношение получше. Поэтому я с опаской спросил:   - Ты думаешь мы готовы, Ир?   - Вполне, - ответил Бика, настоящее имя которого было Ирис, у всех мутов, как правило, цветочные и растительные имена, или взятые из природы, но только не такие, как у чистюль и ловеков, - ты просто никогда не думаешь о том, что в армию первым делом вернутся ветераны. Зациклился, понимаешь, на молодёжи, а всё дело-то как раз и не в ней. Но даже не это главное, Лютик. Нам нужно допросить лётчиков и как следует изучить ту лабораторию, которую ты разглядел внутри крепости, а этим должен заняться Профессор со своими парнями.   Нас прервал комбат, который вышел вперёд и рявкнул:   - Батальон, равняйсь, смирно! Я ваш новый командир, бойцы, а вы тут, как я погляжу, совсем развинтились. Ничего, я быстро приучу вас к порядку. Вашим внешним видом, свиньи, мы займёмся завтра, а сейчас я лично проведу вечернюю поверку. Если кого-то нет в строю, пусть пеняет на себя. Пойдёт под трибунал и я буду требовать высшей меры наказания - расстрела. - батальон шумно засопел, а этот юный, но до безобразия спесивый и наглый придурок направился к нам, встал в десяти метрах, достал из планшета новенький сверхтонкий компьютер и презрительно усмехнулся - Так, что тут у нас за зверинец? Ага, первый взвод первой роты. Вот с него-то мы и начнём. Старший сержант Лютик Бор. - услышав свою фамилию, я молча поднял правую руку и этот хлюст тут же взвился на дыбы - Что ты мне тут машешь руками, белорожая обезьяна? Немедленно отвечай, как положено по уставу - здесь!   В ответ на это я радостно оскалился, а командир первой роты, капитан Нелюбов, тут же истошно завопил:   - Господин майор, пусть он лучше руками машет. У старшего сержанта Бора очень уж голос опасный. Ультразвук с инфразвуком.   Капитан презрительно сплюнул:   - Только таких ублюдков в армии не хватало. Мало того, что имя совершенно идиотское - Лютик, так он ещё и говорить толком не умеет, зато вымахал за три метра. Ладно, с тобой я ещё разберусь, старший сержант. Сержант Мак Вереск.   Муня поднял руку и указал пальцем на спящего Бибитибу, а капитан Нелюбов с угодливой улыбкой пояснил:   - Этот тоже лишен дара нормальной речи, господин майор.   Князь, а это был атлетически сложенный красавчик под два метра ростом, немедленно разразился грубой бранью:   - ...! Он что у тебя там на загривке спит что ли, костяная горилла? Немедленно разбуди этого урода!   Парень явно нарывался. Князь прекрасно знал, что ни один мут даже пальцем не тронет чистюлю и нагло пользовался этим. Ну, что же, сам напросился. Подняв руку, я громко, очень громко, так, что меня наверняка услышали даже в Новой Казани, мысленно сказал:   - Господин майор, прекратите этот балаган. Вам прекрасно известно, что наш батальон только что вернулся из тяжелого рейда и все бойцы смертельно устали. Это, во-первых. Во-вторых, не смейте обзывать нас гориллами, ублюдками и уродами. Мы муты и потому отличаемся от вас, чистокровных людей, которых пиндосы уничтожили бы ещё восемьдесят лет назад, не приди мы к вам на помощь. Сержант Василёк Бор не просто спит. Он вырубился от усталости, так не спал больше двух недель. Поэтому даже мне будет трудновато его пробудить. Лучше не требуйте этого от меня, господин майор.   Моя просьба была подобна кружке бензина, которую плеснули в костёр. Князь по-детски топнул ногой, разбрызгивая грязь, и завизжал на всю округу, словно истеричная баба:   - А мне плевать на то, откуда вы вернулись! Немедленно разбуди этого урода, иначе он у меня пойдёт под трибунал!   - Ладно, мозгляк, ты сам напросился, - телепатически ответил я Князю, - пусть будет по-твоему, я его сейчас разбужу.   Весь батальон, как по команде, совершил стремительный бросок ко мне за спину и Ирис Вереск со скрежещущим хохотом отпрянул назад метров на двадцать, хотя как раз ему-то от моих воплей было ни холодно, ни жарко, а вот капитан Нелюбов испуганно завизжал:   - Нет, Лютик, не надо!   Всё правильно, всё наше офицерьё находилось прямо на линии акустической атаки. Зато Василёк сделал шаг вперёд и, вздымая чуть ли не волну грязи, с грохотом встал на колени, да ещё и стукнул кулаками по раскисшей от дождей земле, чтобы Красавчик Бибитиба, смог как можно лучше расслышать мои рулады. Князь, забрызганный грязью, злорадно заулыбался. Он считал, что я уже наговорил достаточно, чтобы отправить нас всех в дисбат. Ну-ну, размечтался. Прежде чем начать будить сержанта Мака Вереска, я телепатически рявкнул:   - Муты, подъём! Алая заря, готовность номер ноль! - после чего громко и внятно сказал - Бибитиба, мать твою за ногу, немедленно просыпайся, стервец. Хорош дрыхнуть, сигнал Алая заря.   - А я и не спал к твоему сведению, - мысленно ответил Мак и со смешком добавил, - ох, и долго же ты телился, Лют. Между прочим, я связался с Профессором и он, узнав о лаборатории, дал добро на проведение операции согласно плана "М". В общем сигнал Алая заря уже подтверждён нашим Генеральным штабом. Так что действуй, командир. Поддержка нам теперь будет обеспечена на всех уровнях, но отдуваться за всех придётся именно тебе.   От моей акустической атаки всё наше офицерьё рухнуло мордами в грязь, но она всё же была щадящей и потому никто даже не потерял сознания. Почти все они обосрались. Ничего, будет меньше жрать на ночь. Муня проворно вскочил на ноги и усмехнулся:   - То, что я похож на гориллу, меня нисколько не оскорбляет, что есть то есть. Зато я не обсираюсь, когда меня бьют по ушам инфразвуком. Так, а теперь стоим и ждём, что предпримет командование.   Мы-то остались стоять на плацу, а вот все наши боевые товарищи пришли в движение. Первыми, подхватив титановые раковины копателей, чтобы их гусеницы не вязли в грязи, с плаца умчались муты. По сигналу Алая заря они должны немедленно вооружиться, проверить всё своё снаряжение и быть в полной боевой готовности. Быстро поднялись на ноги и ловеки. Многие так ничего и не поняли, но кое-кто подбежал к нам, чтобы спросить:   - Лют, что это ещё за Алая заря? Неужели муты, наконец, решили вышвырнуть чистоплюев из армии и взяться за пиндосов по-настоящему? Отвечай, Лют, мы же все свои.   - Почему же только чистоплюев? - сказал вместо меня Мак, а я широко улыбнулся, хотя мои улыбки нравились далеко не всем - Все работяги и фермеры тоже отправятся по домам. Поверьте, ребята, так нам будет воевать гораздо легче.   Не все ловеки были с этим согласны.   - Но-но, парни, полегче, - проворчал старший сержант Микола Вершинин, - можно подумать, что это ты у нас мастак по минированию и разминированию. Так что я останусь с вами, чурбанами.   В ответ на это я подумал, а Мак сказал "моим" голосом:   - Хорош болтать, Микола. Парни, разбегайтесь по блиндажам. Сейчас сюда военная полиция примчится. Хотя то, что мы начали, задумано давно, произошло всё спонтанно и вам незачем влезать в эту бучу, которую через несколько минут назовут мятежом.   - И то верно, - согласился Микола, - айда по норам, мужики.   Торопливо направляясь к своему блиндажу, кто-то сказал:   - Вот бы никогда не подумал, что муты на такое способны. Они же всегда без звука терпели всё и ни один даже пальцем не пошевелил, чтобы дать офицерью укорот.   - Это потому, что ты их плохо знаешь, - ответили ему, - а мой батя всегда говорил, что муты ещё покажут всем, на что они способны и что тот, кто считает и тупыми, сам последний дурак. Ну, всё, ребята, дождались. Думаю, что эта ихняя Алая заря скоро так засверкает, что чистоплюи мигом языки в задницу засунут. Ну, всё, мужики, теперь можно точно начинать шить дембельские мундиры. Отвоевались.   Так далеко не заглядывали не то что мы, а даже сам Профессор и его друзья из нашего, мутовского, Генштаба. Офицеры, валявшиеся в грязи, всё это прекрасно слышали. Придя в себя, они не спешили подниматься. С штанами, полными дерьма, стоять ведь не очень приятно. Сигнал Алая заря был слышен километров на двести вокруг и был многократно продублирован множеством других "говорящих" телепатов, а потому все муты России уже были на ногах, если и вовсе не с оружием в руках, но никто даже и не думал выходить из блиндажей укрепрайонов и опорных пунктов, разбросанных по всей стране. О том, что муты готовы к мятежу, в штабе корпуса сообразили мгновенно, как поняли и то, где именно он начался. О моём бинарном боевом голосе были наслышаны очень многие, а потому уже через несколько минут в отдалении послышалось приглушенное рычание двигателей. Это к нам ехали на джипах, квадроциклах и мотоциклах верзилы из военной полиции. Естественно, при всём оружии. Встав на четвереньки, обосравшийся Князь выматерился и прорычал:   - ... Ну, всё, вот теперь вам всем крышка, уроды.   Бика насмешливо проскрежетал:   - Ошибаешься, козёл. Крышка будет тебе, кем бы там не приходился президенту твой папаша. С ним трибунал, но уже наш, а не ваш, тоже разберётся, с вором поганым.   Нас лихо окружили и взяли на мушку. В военной полиции по большей части служили ловеки, но такие, чьи семьи жили пусть и в самых дальних углах, но всё же в подземных городах. Уже только поэтому от них нечего было ждать доброго слова. В отличие от пиндосов и еэсэсовцев, они отлично знали, как легче всего пришить мута, а потому на нас нацелилось несколько десятков противотанковых гранатомётов с кумулятивными гранатами. Да, но наши товарищи тоже не дремали и темноту дождя на мгновение прорезали лучи лазерных прицелов. Подавляющее большинство мутов обладает нактолопией и не нуждается в приборах ночного видения, которые были надеты на бравых вояк из военной полиции гарнизона. Если нацелить лазерные прицелы вверх, на тучи, то пиндосовские беспилотники-разведчики уже через несколько минут определят координаты военного городка и тогда минут через пятнадцать из космоса прилетят тяжелые ракеты и на месте холма образуется здоровенная воронка. Это было хорошо известно не только мне, но и им, но я всё же мысленно сказал:   - Опустите свои пукалки, придурки. Вам-то ещё повезёт, если у кого-то сдадут нервы и он случайно выстрелит. Вы сдохнете мгновенно, зато все те, кто прячется в верхних норах, помучаются перед смертью и спастись смогут только считанные единицы. Лучше подмойте этих придурков, особенно нашего бывшего нового ротного, князя Тер-Обосранца, а мы сами, своим ходом дойдём до штаба корпуса. Раз уж всё так случилось, то мне в любом случае нужно поговорить с генералом Верзилиным. Вам всё понятно или нужно кого-то шлёпнуть?   Поскольку я снова "говорил" телепатически, то откуда-то сверху сразу же послышались истошные крики:   - Опустить оружие! Пусть муты идут в штаб корпуса сами.   Ловеки уже и сами смекнули, что нас лучше не нервировать и потому принялись суетливо разряжать гранатомёты, а мы направились вверх по склону холма. Честно говоря, я ни разу не входил даже в блиндаж штаба батальона, не говоря уже о штабе корпуса и лишь знал, что он находится на противоположном склоне холма, обвитого в лесистой части словно лентой, автомобильной дорогой. Помимо неё под кронами вековых сосен было также проложено несколько десятков железобетонных лестниц, привезённых сюда из руин ближайших городов. Цемент был в дефиците и потому шел только на заделку швов, но у нас имелось кое-что получше, специальные водорастворимые полимеры, которые даже обычную землю так связывали, что она была прочнее бетона, не говоря уже про гравий. У нас имелось и многое другое, чем мы не спешили делиться с не только с чистюлями, но и с куда более лояльными по отношению к нам ловеками. Как говорит Профессор, простота хуже воровства и я с ним полностью согласен. От избытка хитрости ещё никто не умирал.   Время хитрить прошло и теперь мне предстоял очень серьёзный и прямой, откровенный разговор сначала с генерал-майором Верзилиным, а потом и с президентом Новой России. Причём в любом случае, поймёт он сразу, что с прежними иллюзиями пора расстаться, или же после того, как ему реально докажут, что муты стали очень серьёзной силой, с которой нужно считаться. В Атомном краю у нас уже имелось почти семьсот пятьдесят тысяч прекрасно вооруженных и отлично экипированных солдат, а также быстрая и манёвренная современная техника. После того, как мы отбросили китаёсов от границ России, муты не пошли на Пекин, хотя и могли это сделать. Мы поступили хитрее, уступили им часть Восточной Сибири, Приморье, Дальний Восток и Камчатку вместе с Чукоткой, но при этом заставили пойти на подписание тайного договора с нами, а не с теми идиотами, которые находились тогда у власти в России. Пусть и не сразу, но мы заставили китаёсов выполнять обещанное.   Вообще-то в те годы, потерпев от нас сокрушительное поражение, китайское руководство ведь ни о чём не думало, когда бросило в бой свыше двухсот пятидесяти дивизий, а наши деды и прадеды, хотя их было в восемь раз меньше, их уничтожили практически полностью, Китай не мог выполнять своих обязательств. Прошло почти пятьдесят лет, прежде чем мы стали получать от китаёсов всё, что нам требовалось, пусть и в ограниченных количествах. Потихоньку, помаленьку, через пень-колоду и гнилую воду, эти поставки начали увеличиваться, но ещё раньше по тайным горным тропам и подземным тоннелям к нам стали приходить люди, у которых началась трансмутация. В первую очередь именно поэтому в Китае так и не был введён закон об обязательном ношении электронных сигнальных устройств и его границы открыты для въезда туристов со всего мира. Помимо Китайской тропы существовала ещё Иранская, по которой также можно было попасть в Россию, если тебя угораздило стать мутом.   Не знаю, хорошо это или плохо, но каждый год трансмутации подвергается до полумиллиона человек, причём в основном мужчин и женщин в возрасте старше сорока пяти лет. В иные годы до двух третей этих людей безжалостно уничтожается и мы ничего не можем с этим поделать. Всех остальных мы принимаем у себя пусть и не с радостью, на первых порах от них очень много беспокойства и неприятностей, но во всяком случае не сжигаем заживо прямо на улицах. Иногда к нам перелетают даже еэсэсовцы, которые, вдруг, поняли, что завтра или послезавтра всем станет ясно, что они стали мутантами. Их нам особенно трудно выдёргивать из лап армейской контрразведки, в которой, как мне кажется, работают самые тупые идиоты, не способные понять, что телепатия надёжнее любых пыток, а среди мутов телепатов почти пять процентов и есть очень мощные.   Ничего, уже очень скоро всему этому будет положен конец, тем более, что почти все ловеки так или иначе на нашей стороне. Все их мечты о том, что учёные чистюль наконец создадут надёжную вакцину против трансмутации, давно уже лопнули, как мыльный пузырь, но им об этом просто не говорят и потому они готовы верой и правдой служить им. А ведь такая вакцина есть и она создана не учёными чистюль, а нами, мутами, вот только действует эта зараза довольно странно. Антимутаген не даёт ловеку превратиться в мута только до семидесяти пяти лет, а потом либо пускай себе пулю в лоб, либо становись мутом и начинай новую жизнь. Об этом я тоже заявлю во время встречи с президентом. Меня ведь направили в подземную армию не только потому, что я закончил специальную мутовскую разведшколу, но и из-за моего очень громкого "телепатического" голоса, который я обязательно применю, если чистюли не согласятся с нашими доводами и не пойдут на перемены. И вот ведь что самое интересное, чистюли не смогут меня пристрелить, так как на самом деле мы все гораздо крепче, чем это им кажется.