Прелюдия: Сотворение Мира     Взяв понемногу всего, что могло потребоваться в новом мире, Она тщательно взвесила каждый ингредиент и хорошенько обдумала, как его лучше использовать. В равной пропорции света и тьмы, немного огня, воды, земли и ветра, толику волшебства и щепотку обыденности, зло и добро...   ...Он парил в пустоте неподалеку и наблюдал за ее работой. Для создания нового мира нужны были аккуратность, терпение и последовательность. Ни одним из этих качеств Он не обладал. Но, конечно же, это не означало, что Он станет ограничиваться наблюдением. Каждый миг творения Он находился рядом и не упускал момента подсказать Ей, как следует выполнять ее работу. 

  ...Она создала Землю - маленький шарик, плавящийся в потоках вырывавшейся из-под поверхности магмы. Охладила его, окунув в воду, провела по влажной податливой поверхности несколько линий, обозначая реки, а оставшиеся от ладоней вмятины наполнила соленой водой, подарив миру моря и океаны.   Покончив с ландшафтами, Она создала жизнь. И воздух ее нового мира наполнился голосами птиц, жужжанием насекомых, рыком и мычанием, блеянием и лаем, и еще тысячами всевозможных звуков, которыми огласили мир его новые обитатели. Она наделила каждое создание душой и разумом. А, закончив, немного отстранилась и осмотрела свое творение.   На листьях первых растений подсыхала роса, птицы исполняли свои первые песни, первые волны разбивались о камни прибрежных скал. Мир был нов, чист и прекрасен.   - Ты отлично поработала, - сказал Он, рассматривая ее создание. - Этот твой мир красив, свеж и изобилен. Возможно, это лучшее из твоих творений...   Но хотя слова, сказанные Им, были похвалой, в голосе Его Она слышала скуку.   - Мне кажется, я упустила что-то важное... - сказала Она, зная, что Он не будет удовлетворен ее работой, пока сам не приложит руку к ее созданию.   - Что ж, - на лице Его заиграла улыбка, - думаю, я могу тебе с этим помочь!   И Она кивнула, хотя знала, что Он все сделает по-своему...  

Часть 1. Город

     Пролог. Тающий Город     Город стоял посреди серой пустынной равнины, тающий город, доживающий свои последние дни...   Когда-то все было иначе. Город жил. Рано утром по его улицам люди спешили на завод, а вечером - по домам. В перерывах они забегали в магазины, чтобы купить дефицитный товар, рожали и растили детей, учили их быть честными, сильными, смелыми... А потом все перевернулось. Завод закрылся, и сердце города остановилось. И как не может прожить без сердца человек, не смог и Город.   С закрытием завода не стало работы. Те, кто мог, собрали свои вещи и уехали в более благополучные районы, те же, что остались, заполнили безделье и нищету пьянством и разбоем.   Постепенно Город стал истончаться и ветшать, как старый всеми покинутый и забытый дом. Бедность и безысходность превратили людей в тени, загрубили их сердца, затуманили умы. Но дети рождались и теперь и росли сорняками на стылых улицах, беспризорные, никому не нужные. Родители большинства из них давно сгинули: одних погубила болезнь, других пагубная привычка, третьи погибли от рук шпаны, разделившей Город на районы и рьяно охранявшей свою территорию.   Родители Мишки Лисовского тоже умерли. Отец, когда он был еще совсем ребенком, мать - в начале прошлого года. С тех пор, мальчик жил у соседки.   Его опекуном был дядя Вася, младший мамин брат, но толку от него было немного. Дядя не был плохим. Изредка ему даже удавалось найти какую-нибудь работу, и тогда он угощал Мишку разными вкусностями, шутил и рассказывал всякие истории о том, как служил в армии или ездил в Астрахань. Но большую часть времени, к сожалению, его было сложно застать трезвым. Поэтому Мишка и жил у тети Дуси.   Тетя Дуся была хорошей женщиной. Лет ей было немного за шестьдесят, но выглядела она значительно старше. Маленькая и сгорбленная с крючковатым носом и белыми-пребелыми волосами, она всегда ходила в одном и том же цветастом платье и расхристанных старых шлепанцах, а волосы собирала на затылке в низкий пучок. Она знала Мишку с самого раннего детства. Когда-то вместе с мужем она работала на заводе. Там же работали ее сын и невестка. Потом муж умер, завод закрылся, а сын с невесткой уехали в другой город. Так тетя Дуся осталась совсем одна.   Когда Мишка был еще совсем маленьким, тетя Дуся частенько приглядывала за ним, пока мама была на работе, а после того, как мама умерла, и в ее квартиру перебрался из коммуналки дядя Вася, забрала мальчишку к себе.   - Поживешь у меня, - сказала она Мишке и улыбнулась так, что все ее лицо сморщилось, как старая луковица. - Вместе веселее.   Мишка не стал возражать. Жить с вечно пьяным дядькой ему не хотелось, а тетя Дуся была ему как родная бабушка.   Тетя Дуся внезапно скончалась в начале сентября, незадолго до тринадцатого Мишкиного дня рождения. В тот день, вернувшись домой после школы, мальчик сразу понял, что что-то случилось. Едва он переступил порог, Мартын, бурый кот, который жил с тетей Дусей еще до Мишки, мяукнув, бросился мальчику под ноги. Кот принялся тереться о лодыжки мальчика, громко мурлыкая и требуя, чтобы на него обратили внимание. Вообще-то такие нежности Мартыну были не свойственны. В отличие от других кошек, которые встречались Мишке, Мартын не любил, когда его гладят. Он никогда не запрыгивал на колени и не терся о ноги, напрашиваясь на ласку. Самым грандиозным проявлением внимания с его стороны было улечься рядом с тобой на диване или в ногах постели, когда ты ложился спать. В остальное время Мартына лучше было не трогать.   Сердце у Мишки заколотилось чаще. Он нагнулся и погладил кота по спине, заранее готовый к удару когтистой лапы. Но на этот раз Мартын стерпел ласку и, коротко мяукнув, как будто говоря "Давай за мной!", юркнул из коридора в гостиную. Мишка закрыл дверь и пошел следом.   Тетя Дуся лежала на диване с закрытыми глазами. Кто-то другой мог бы подумать, что она спит, но Мишка сразу сообразил, в чем дело.   - Тетя Дуся? - позвал он, чувствуя, как горло стискивают рыдания.   Женщина не откликнулась. Только Мартын, жалобно мяукнув, вспрыгнул хозяйке на грудь и ткнулся мордочкой в бледную щеку. А потом повернулся к мальчишке, как будто просил его что-то сделать. Но Мишка не знал, что ему делать. Он чувствовал, что его предали.     После похорон Мишка сидел во дворе и думал, что же теперь с ним будет. Дядя Вася спал.   - Ничего, Митька, я за тобой пригляжу! - срывающимся голосом внушал дядя Вася, пока Мишка тащил его домой с поминок.   "Да за тобой самим приглядывать надо!" - хотелось крикнуть Мишке, но он сдержался. Что толку орать? Наутро дядька об этом даже не вспомнит.   Солнце уже скрылось за горизонтом. На улице похолодало, и Мишка повыше поднял воротник старой отцовской куртки, которую мама в свое время перешила на него.   "Вот бы отец был здесь", - подумал мальчик. Собственных воспоминания об отце у него не сохранилось. Все, что он о нем знал, сводилось к рассказам о нем мамы и тети Дуси. Но хотя Мишка и не помнил отца, а, может, именно потому, что он его не помнил, этот человек превратился для него в некий эталон. В представлении Мишки он был самым смелым, самым умным, самым честным и самым добрым человеком на свете. И, уж конечно, такой человек никогда не отчаивался и мог решить любую, даже самую сложную проблему.   Когда Мишка был маленьким, он часто представлял, будто отец не умер, а так только сказали им с мамой. А на самом деле он военный разведчик и сейчас находится где-то далеко-далеко, на каком-нибудь сверхсекретном задании, и однажды непременно вернется.   Сейчас Мишка отругал себя за эти фантазии.   "Давно пора повзрослеть, - сказал он себе, - и смириться с тем, что жизнь твоя дерьмо и ничего тебе в ней не светит".   - Здорова, Лис! - послышалось над самым ухом, и тяжелая лапища Фарика Абдуллова грохнулась Мишке на плечо. - Чего такой смурной?   Мишка вздрогнул. Погрузившись в собственные мысли, он даже не заметил, как Фарик подошел. А, учитывая рост и комплекцию Абдуллы, задачка это была не из легких. Фарик был одноклассником Мишки, хотя и старше его почти на три года. Кроме того Фарид числился шестеркой в одной из местных банд. Он и Мишку звал в эту свою банду, но Мишка отказался - не так его воспитывала мать. А теперь, когда он вдруг оказался никому кроме себя самого не нужен, и ждать от жизни было больше нечего, Мишка подумал, что идея эта, быть может, не так уж и плоха. По крайней мере, банда - это хоть какая-то замена семье. А Мишка понимал, что в этой замене он сейчас нуждается, как никогда.   - Абдулла? - окликнул Мишка.   - Ага?   - Помнишь, ты меня в банду звал?   - Чего? Надумал? - догадался Абдулла.   - Думаю, да, - кивнул Мишка.   - Только учти, это все не просто так, - предупредил Абдулла. - Банда - это как особый мир, со своими законами, врубаешься?..   Мишка врубался. Врубался он и в то, что прежнюю жизнь после вступления в банду придется забыть, и в то, что начинать ему придется с самого низа, самой мелкой шестеркой из всех мелких шестерок, и в то, что ноги об него вытирать будут все, кому не лень. Вот только отступать было уже некуда. Другого выхода Мишка тогда просто не видел.     Глава 1. Мальчик с ножом     Найти в городе работу не сложно. В рандень на рыночной площади можно встретить множество вербовщиков, подыскивающих прислугу. Их легко узнать по красным платкам, которые оные носят на шеях.   Чтобы вас наняли на работу, вы должны произвести хорошее впечатление. Для этого неплохо будет надеть свой лучший костюм, если вы мужчина, и лучшее платье - если женщина. Это, впрочем, не означает, что стоит надевать черный парадный фрак и начищенные до блеска штиблеты. Костюм, прежде всего, должен быть опрятен и не бросок, подчеркивая, что вы всего лишь скромный проситель.   Некоторые вербовщики предложат вам испытание.   Так же, стоит опасаться мошенников...   Синхорандару. Часть 4. Глава 2. Как следует вести себя в городе.     - Плеть - он, типа, главный, - пояснял Фарик. - Типа бригадира, врубаешься?   Мишка кивнул.   - Есть, конечно, ребята и покруче. - Фарик со значением задрал палец к небу, подразумевая, что такие значительные персоны на таких как они с Мишкой даже плюнуть поленятся. - Но мы с тобой будем ходить под Плетью. Да еще под Ботвой. Слыхал о нем?   - Что-то, - уклончиво ответил Мишка.   Ботва, или Серега Ботвин был известной фигурой. Говорят, он учился в их школе, но его выгнали после восьмого класса. Вроде бы он порезал кого-то ножом. В свои девятнадцать Ботвин успел побывать за решеткой по меньшей мере раз пять. Он был больше чем на голову ниже Фарика Абдуллова, но в ширине ничуть ему не уступал. Мишке он напоминал бритого гнома с неизменно хмурой физиономией и вечно шмыгающего носом (пожалуй, только у Ботвы этот жест мог выглядеть столь устрашающим). Ботва был что-то вроде правой руки того самого Плети (Арсена Плетнева), о котором говорил Фарид. По сути он представлял собой ту грубую силу, в которой нуждается каждая шишка, чтобы держать подчиненных в страхе. Мишка не раз видел Ботву, но, как и всякий здравомыслящий мальчишка, старался обходить его стороной. Впрочем, он знал о подвигах Ботвина достаточно, чтобы заранее испытывать отвращение от мысли, что Ботвин будет над ним верховодить. Мишка, быть может, и вовсе бы отказался от всей затеи, но как раз в это время они подошли к стройке, где обреталась банда Арсена Плетнева.   Святая святых банды должна была стать зданием гостиницы, но стройку давным-давно заморозили, и плетневцы, прослышав об этом, очень быстро превратили четырехэтажный блочный корпус в свою крепость. Как и полагается крепости, гостиница была почти непреступной твердыней. Во-первых, ее окружал высокий бетонный забор, который благодаря стараниям предусмотрительных плетневцев был по верхнему краю весь утыкан битым бутылочным стеклом, так что лишь редкий смельчак рискнул бы перебраться через него. Во-вторых, территория вокруг гостиницы была очищена от всякого мусора, чтобы никто, если уж ему все-таки случилось перебраться через забор, не смог подойти к зданию незамеченным. И, в-третьих, у пустых прорезей окон, утром, днем, вечером и ночью непрестанно дежурили часовые, которые уж точно не пропустили бы ни одного вражеского лазутчика.   У ворот стройки Фарик остановился, достал из кармана пачку сигарет и закурил.   - Будешь? - предложил он.   Мишка пробовал курить, но не нашел это занятие привлекательным. Так что, в ответ лишь покачал головой.   Абдулла пожал плечами: не хочешь - не надо. Сделав глубокую затяжку, он выпустил в воздух струйку вонючего дыма, от которого Мишке захотелось закашляться.   - Ты это, - сказал Абдулла, - главное не ссы. Ботва он всех новичков проверяет по-своему. Но ты, главное, помни, что я рядом. - Он помедлил. - У нас вообще-то таких мелких не берут, но ты ведь парень толковый, а? Плеть давно говорил, что ему бошкавитые нужны. Вот, я и подумал...   Абдулла снова затянулся. Мишка ждал, что он продолжит, но Фарик молчал. Вдруг к своему изумлению он понял, что Фарик волнуется! И еще как волнуется! Прямо аж трясется весь!   Мишке стало не по себе.   - Слушай, Фарид... - Мишка тронул друга за плечо. Голос его звучал вовсе не так уверенно, как ему хотелось. - Ты за меня не беспокойся. Пусть Ботва, что хочет со мной делает, на мне все заживает как на собаке, сам знаешь!   - Угу, - бросил Фарик. Он и сам прекрасно знал, что на Лисовском болячки не задерживаются, но, как видно, это его не успокоило.   Как-то Мишка свалился с дерева и серьезно ушиб руку. Рука почти не шевелилась, а синячище к вечеру расплылся такой, что смотреть было жутко. Но Мишка ничего матери не сказал. Сама она не заметила, потому что в то время почти постоянно пропадала на работе. А через неделю от синяка не осталось и следа, как и от боли. И только через год совершенно случайно выяснилось, что рука у Мишки была сломана. Мама, конечно, пришла в ужас, но доктор заверил ее, что перелом сросся нормально. Точно так же было и со всеми прочими травмами. Когда у других детей разбитая коленка заживала больше недели, у Мишки от любых ссадин и ушибов уже через пару дней не оставалось и следа.   - Ладно.   Фарик бросил окурок на асфальт и раздавил его ногой. Потом повернулся к воротам из гофрированного листа жести и пнул их ногой. На воротах еще с тех пор как стройка функционировала сохранилась предупреждающая табличка "Родители не пускайте детей на стройку!". Правда, предприимчивые плетневцы замазали часть букв белой краской и от надписи осталось короткое и веское "Родители не пукайте!", но в данный момент Мишке это не показалось смешным.   Несколько секунд спустя за периметром забора что-то скрипнуло, и тощий парень с пустыми серыми глазами впустил их внутрь. Абдулла перекинулся с парнем несколькими фразами, после чего до самого здания они шли молча.     Плеть был невысоким худым мужчиной с коротко подстриженными темными волосами и темно-карими глазами. На вид ему не было еще и тридцати (Мишка, впрочем, счел его очень взрослым), но глаза его, казалось, повидали уже все на свете. В бригадире не было той воинственности и жажды насилия, которая читалась в каждом жесте Сергея Ботвина, но и без этого он умудрялся производить впечатление человека опасного. По крайней мере, так показалось Мишке Лисовскому, когда он увидел Арсена, свободно развалившегося на старой кушетке, которую его ребята затащили на последний этаж гостиницы. Он держался свободно и уверенно, всем своим видом показывая, что здесь он и король, и вождь краснокожих, а, если пожелает, даже и сам господь бог. Арсен был одет дорого и стильно. На нем были джинсы, явно импортные, модные остроносые ботинки и кожаная куртка, которую на боку оттопыривала кобура пистолета. Мишка вцепился в пистолет жадным взглядом, и первую фразу Плетнева пропустил мимо ушей.   - Михан! - Абдулла чувствительно ткнул его в бок.   - А... - Мишка совершенно смешался.   - Я спросил, с чего это ты решил к нам присоединиться? - спокойно повторил Арсен, но во взгляде его сверкнул недобрый огонек.   - Хочу поменять свою жизнь, - выпалил Мишка.   Двое парней, ровесников Фарика Абдуллова, загоготали.   - О! - моргнул Арсен. - Ну, это ты правильно зашел! Тут у нас так жизнь меняют, что дальше уже просто некуда!   Парни снова загоготали, а Мишке захотелось оказаться где-нибудь подальше отсюда. Так что он даже обрадовался, когда Ботвин, высунувшийся в окно с сигаретой, громко шмыгнул и сказал, как всегда слегка гнусавя:   - На хрена нам этот сопляк?   - А почему бы и нет? - парировал Арсен. - Думаю, я смогу придумать для него кое-какую работу, как бы на испытательный срок. А потом мы посмотрим, что с ним делать... А? - Он повернулся к Мишке. - Ты согласен?   Мишка все-таки поежился.   - Думаю, да.   Загорелая физиономия Абдуллы расплылась в ухмылке.   - Ты не пожалеешь, Плеть! Лис он толковый, отвечаю!   - Ну, смотри. - Арсен улыбнулся так, что Мишке вновь стало не по себе. Эта его улыбка как бы говорила, что раз уж Абдулла взялся за него, Мишку, отвечать, так уж отвечать придется ни больше ни меньше своей головой.   - Дай-ка я его посмотрю, - сказал вдруг Ботва, бросил окурок в окно, сплюнул и повернулся к Лисовскому.   - Плеть! - попытался вмешаться Абдулла, но Арсен знаком велел ему заткнуться и отойти.   Спорить Абдулла не решился, так что очень скоро Мишка остался посреди комнаты совсем один.   Ботвин окинул мальчишку насмешливым взглядом. Мишка был почти на голову его ниже. Невысокий гибкий паренек с черными, как сажа, волосами и пронзительно синими глазами, которые, как уверяла мама, он унаследовал от отца. Впечатления опасного противника Мишка, естественно, не производил, но Ботвина совсем не смущала мысль об избиении беззащитного подростка. В каком-то смысле она его даже радовала. Мишка сразу понял это по его глазам.   Ботвин медленно двинулся к Мишке, которому в тот момент он показался ужасающе громадным. Как слон. Нет, как два слона! Но Мишка и не думал удирать. Во-первых, он, конечно, не хотел подставлять Фарика Абдуллова, который поручился за него перед Плетью. Во-вторых, он не мог позволить Ботвину решить, будто он его боится. Тем более что именно на это Ботвин и рассчитывал. На то, что из страха любой станет делать то, что он говорит...   А потом удар кулака Ботвина выбил из Мишкиной головы всякие мысли.   Ботва не прогадал, ударив мальчишку в нос. Такой удар сводил к минимуму дальнейшее сопротивление, сразу показывая новичку, кто главный и кто здесь отдает команды.   На минуту Мишка потерял всякую ориентацию в пространстве. Остался только гул в голове и пронзительная боль в сломанной переносице. Этого времени Сереге Ботвину с избытком хватило на то, чтобы примериться и нанести еще один удар, после которого Мишка оказался на грязном бетонном полу. Ботвин присовокупил к удару пару увесистых пинков, и сделал шаг назад, как художник, который хотел полюбоваться своей работой.   - Чё, сопля, еще не ревешь, а? - оскалился он.   Несколько мгновений Мишка не мог вздохнуть. Он лежал на полу, хватая ртом воздух, как выброшенная на сушу рыба, и раздумывал, долго ли он выдержит, если испытание продолжится в том же духе. Но сдаваться Мишка не собирался. Пока еще нет. Поэтому, едва поняв, что воздух больше не натыкается на препятствие по пути в его легкие, он попытался подняться на ноги. Когда ему удалось встать на четвереньки, и он уже думал, что Ботва проявит милосердие, дав ему шанс выпрямиться в полный рост, тот подлетел к Мишке и носком ботинка ударил его под дых. Мальчишка кубарем отлетел в сторону и распластался на полу едва ли не у самых ног Плетнева.   - Давай, сопля, вставай! - сказал Ботва. - Чё, полежать пришел?   Мишка перевернулся на бок и вновь попробовал подняться на ноги. На этот раз Ботвин не стал ему мешать. И минуту спустя Мишка сделал шаг ему навстречу, выставив перед собой кулаки, и твердо пообещав себе, что на этот раз так просто Ботвин его не достанет. Но уже скоро мальчишка вновь оказался на полу. Все произошло так быстро, что он даже не понял, как это случилось. Как будто Ботвин применил какой-то особый борцовский прием. Но самое мерзкое, на этот раз Ботва не позволил Мишке подняться. Пока Лисовский приходил в себя, он подошел к нему, нисколько не торопясь, будто бы решил, что все уже закончено, поставил ногу мальчишке на грудь и надавил так, что стало трудно дышать. Этот момент и решил исход поединка.   Когда Ботва его придавил, Мишка почувствовал, как что-то твердое упирается ему в бок чуть повыше поясницы.   - Проси пощады! - потребовал Ботвин, надавливая на грудь Мишки сильнее.   Но Мишка и не думал просить пощады. Рука его нащупала предмет, упиравшийся в бок, и к собственной радости он обнаружил отцовский нож. Это был настоящий охотничий нож с костяной рукоятью, и широким клинком длиной почти в ладонь - одна из немногих вещей, которые остались от отца. Мишка носил нож под майкой заткнутым сзади за пояс брюк, так что о его существовании знали очень немногие. Должно быть, нож выпал в самом начале драки, а сейчас, в очередной раз оказавшись на полу, Мишка на него наткнулся.   - Ну, сыкло? Чё молчишь? - оскалился Ботвин, и по его ухмылке Мишка понял, что он не успокоится пока не получит своего. - Я ведь тебе сейчас все ребра переломаю.   И он надавил сильнее. Но в этот самый момент клинок выскользнул из ножен, и Мишка полоснул Ботвину по колену. Лезвие легко пропороло одежду и добралось до кожи. Серега отшатнулся, низко зарычав. Мишка оказался на ногах даже быстрее, чем успел об этом подумать. Нож он держал перед собой, прикрывая правую ладонь, сжимавшую рукоять, левой рукой. С этого самого момента где-то внутри него появилась твердая уверенность в том, что никогда больше никто не сумеет сделать с ним то же, что только что сделал Ботвин. И даже не в ноже было дело. Просто вдруг как будто в голове у него сработал какой-то переключатель, о котором Мишка, даже не знал, и тело как будто стало быстрее, сильнее и само, без всякого Мишкиного участия, могло решить, как ему поступать в случае, когда кто-то угрожает Мишкиной жизни.   - Ах ты, гаденыш! - огрызнулся Ботвин. - Ну, смотри у меня! Гнилой!   Один из парней сделал шаг вперед и протянул Ботвину нож-выкидушку. Он уступал по размеру ножу в Мишкиных руках, но сомневаться в том, что Ботвин знает, как его использовать, и не колеблясь пустит в ход не приходилось.   Как ни странно Мишка совершенно не чувствовал страха. Напротив, в груди его поселился какой-то веселый безбашенный азарт, как будто все происходящее было всего лишь игрой.   Ботвин бросился вперед, метя Мишке в живот, но к собственному удивлению мальчишка легко отвел острие ножа и отскочил назад.   - Что, крутого тут из себя изображаешь? - прошипел Ботва. Впрочем, вид у него был слегка растерянный.   Может, в душе он и понимал, что происходит нечто странное, но злость не позволяла ему остановиться. Он ударил по новой. На этот раз Мишка не стал отводить его клинок, а просто уклонился, нырнув в сторону, и одновременно легонько полоснул лезвием руку Ботвина. Откуда-то Мишка отлично знал, что, стоило ему захотеть, и нож в его руках в тот момент мог бы вонзиться гораздо глубже. Но Мишка этого не хотел, поэтому на теле Сереги остался лишь небольшой кровоточащий порез.   А потом случилось и вовсе невероятное. Окончательно рассвирепев, Ботвин развернулся и с диким рыком бросился на Мишку. Но Мишка крутанулся каким-то удивительным образом и оказался у Сереги за спиной, а нож его в это время был приставлен к Серегиной шее как раз под подбородком.   - Думаю, самое время остановиться, - произнес Арсен.   Мишка видел, что рука его лежит на пистолете, и пистолет этот наполовину вынут из кобуры. Плеть подождал, пока Мишка уберет нож, а Ботва, красный от злости, но бессильный что-либо сделать, потому что распоряжение бригадира относилось и к нему, отойдет в сторону. Затем он встал и протянул Мишке платок - промокнуть кровь, лившуюся из разбитого носа.   - А ты, значит, умеешь обращаться с ножом? - спросил Плеть у Мишки.   - Да... - ответил Мишка, поколебавшись.   Он и сам не знал, что умеет, пока не случилось то, что случилось... Кого-то другого такое открытие могло бы обрадовать или напугать, но Мишка не испытал ни того, ни другого. Нежданно-негаданно открывшиеся в нем способности казались настолько естественными, будто бы он обладал ими всю свою жизнь, но почему-то забыл об этом...     Глава 2. Важное задание     В городах нож или лезвие есть практически у каждого. Женщины и девочки иногда носят с собой заточенные спицы или ножницы.   После наступления темноты избегайте переулков. Держитесь освещенных улиц. Ни в коем случае не доставайте оружия, пока не почувствуете угрозы. В противном случае, вас могут случайно принять за грабителя, а, поскольку, еще раз напоминаю, ножи и лезвия есть практически у всех, закончиться такой инцидент может весьма плачевно.   Лучше всего для вечерней прогулки подойдет скрытый пружинный нож, убирающийся в ножны под манжетой, или валлет - нож, замаскированный под пряжку ремня. Его легко достать во время драки.   Синхорандару. Часть 4. Глава 3. О поведении в городе ночью.     С этого дня большую часть времени Мишка проводил в недостроенной гостинице. Арсен разрешил ему приходить после обеда, когда заканчивались занятия в школе, но оставшееся время Мишка должен был проводить, как выразился бригадир "с пользой для организации". В понимании Плетнева это означало выполнять самую грязную и неприятную работу.   По мере своих сил Абдулла старался помогать Мишке. Но и он большую часть времени был занят, поэтому помощь, как правило, сводилась к словам поддержки. Мишка подозревал, что эта Фарикова занятость не случайна, и что Ботвин нарочно придумывает ему все новые и новые задания. Но вряд ли кто-то, кроме самого Ботвина, мог сказать, так ли это на самом деле.   К счастью, с другими плетневцами проблем у Мишки не было. Прослышав про то, как ловко Мишка разделался с Ботвой, лишний раз старшие к нему старались не приставать. Что, конечно же, не относилось к самому Ботвину. Уж он-то не упускал шанса отвесить Мишке подзатыльник или лишний раз запрячь работой. И хотя пока все ограничивалось тычками и затрещинами, в глубине души Мишка догадывался, что рано или поздно ему еще придется поплатиться за приставленный к горлу Ботвина нож.   Очень скоро Мишка узнал почти всех членов банды. В основном это были ребята немного старше него. Ровесников Ботвы было меньше, и в гостинице они появлялись редко. У них всегда были какие-то дела в городе, о которых Мишка мог только догадываться. Иногда в их крепости появлялись и взрослые. Обычно это были двое мрачных людей. Один невысокий, пухлый с залысинами. Другой - огромный и тощий. К этим двоим плетневцы относились с особым почтением. И Мишка понимал почему. Одного только взгляда на них было достаточно, чтобы понять, что эти люди куда серьезней Ботвина, а, может, и Арсена. Когда они приходили, Плеть выгонял всех из комнаты, закрывал дверь, и они втроем долго о чем-то беседовали. О том, какие дела обговариваются за закрытыми дверьми, Мишка старался не думать. Одно было ясно, дела это нехорошие.   Порой, оглядываясь по сторонам, Мишка понимал, что не вписывается в компанию плетневцев, что он здесь чужой. Но в то же время знал, что уйти не сможет. Отступать было некуда. Решение принято и обратной дороги нет.     С самого первого дня Плеть внимательно следил за Мишкой. Сперва Лисовский решил, что бригадир просто присматривается к новичку, но вскоре Фарид развеял его догадки.   - У него на тебя какие-то планы, - поделился он, раскуривая от окурка очередную сигарету.   - Планы? - переспросил Мишка, недоумевая.   - Угу. Я не знаю, что именно, но, кажется, ты ему приглянулся...   - Ну да! - фыркнул Мишка, вспоминая, как позавчера Плеть велел ему перетащить на четвертый этаж коробки, которые прошлой ночью выгрузили у входа в гостиницу. Что в них Мишка не знал, но весила каждая килограммов десять, никак не меньше! И ладно бы Плеть дал ему помощника, так нет же! Мишка полдня пыхтел, таская эти несчастные коробки в одиночку, а Ботвин стоял у входа и только посмеивался.   - Дурак ты! - гнул свое Фарик. - Он тебя проверяет, не ясно что ли? Вот увидишь, скоро он доверит тебе работу посерьезней!..   Мишка только фыркнул в ответ, но уже вскоре стало ясно, что Абдулла был прав...     Мишка пришел в гостиницу сразу после школы и успел заметить двух мрачного вида мужчин, выходивших за ворота. Он спрятался за старым газетным киоском с заколоченным досками окошком, так что мужчины его не заметили. Когда он вошел в гостиницу Славик Петров, бывший сегодня на смене, велел ему немедленно идти к Арсену.   - Вроде у него для тебя работа, - пояснил он, и Мишка заспешил на четвертый этаж.   Арсен в непринужденной позе валялся на кушетке, а рядом, привалившись спиной к стене, стоял Ботвин. По скрещенным на груди рукам и грозной физиономии, Мишка понял, что он не в духе.   - Привет, Лис! - добродушно поприветствовал Арсен. От его голоса у Мишки мурашки по спине забегали. Именно в этот момент он впервые подумал, что Абдулла, должно быть, был прав. - Как учеба?   - Хорошо, - буркнул Мишка.   - Хорошо, что хорошо, - рассмеялся Арсен. - Мне нужны ребята с мозгами. - Он бросил раздраженный взгляд в сторону Ботвина, из чего Мишка сделал вывод, что бригадир за что-то на него сердится. - Видишь ли, Лис, я внимательно за тобой следил. Ты сообразительный паренек, и, мне кажется, я могу доверить тебе одно небольшое дельце...   Мишка испустил короткий взволнованный вздох.   - Да не трясись ты, - заметив это, улыбнулся Арсен, - ничего сложного. Поработаешь курьером. Доставишь одну вещь по назначению. Проблем быть не должно.   Арсен достал из-под кушетки коричневый бумажный сверток, перетянутый бечевкой. Сверток был размером с учебник по математике.   - Знаешь, где Бронная 13? - спросил бригадир, протягивая сверток Мишке. - Сгоревший госпиталь?   Мишка поспешно кивнул, боясь, что голос его подведет, и взял сверток.   - Вот и отлично. Сейчас беги домой. Это, - Плеть указал на сверток, - спрячь под свитер и никому не показывай, а завтра после школы отправляйся к госпиталю, поднимись на второй этаж и спрячь возле лестницы. И постарайся, чтобы никто тебя там не заметил, ясно?   - Да, - выпалил Мишка и, повинуясь жесту бригадира, неловкой походкой вышел из комнаты.   От волнения у него тряслись коленки. Вот и работа, о которой говорил Абдулла. И, хотя она не предвещает неприятностей, сейчас он предпочел бы двести раз вымыть пол во всей гостинице, вынести тонну мусора и перетаскать миллион коробок, лишь бы не делать того, о чем просил Арсен. Но отступать, как в очередной раз напомнил себе Мишка, было некуда...     Ночью Мишка почти не спал, а в школе сидел как на иголках. Фарик Абдуллов на занятиях не появился, и это ужасно огорчило мальчика. Он был уверен, что почувствовал бы себя спокойней, поговорив с другом. Но Фарик, как назло, еще вчера куда-то запропастился. Никто из банды не смог ответить, где он. И дома о нем тоже ничего не слышали, так что помимо волнения из-за свертка к Мишкиным переживаниям прибавилось еще и беспокойство за Фарида.   Закончился последний урок, и Мишка поспешил на автобусную остановку. Сгоревший госпиталь находился почти в самом центре города. Там неподалеку находился магазин "Диета", куда мама посылала Мишку за крупами, когда сама уже была не в состоянии совершать такие длительные прогулки. Так что мальчишка знал, куда ему идти.   Вот и госпиталь. Дверь, выходившая на улицу, заколочена. Но позади должна быть еще одна, это Мишка знал точно. Бегло осмотревшись по сторонам, он свернул в переулок. Спрятанный под курткой сверток будто жег кожу. Как же здорово, что скоро он от него избавится!   Переулок был темный и узкий. С одной стороны возвышалось полуразрушенное здание госпиталя, таращившееся на Мишку пустыми окнами. С другой - тянулась глухая кирпичная стена. Надо признать, темный переулок нагнал на Мишку страха. Но он без устали твердил себе: "Что такого может случиться?" и продолжал идти дальше. Наконец, переулок закончился. Кирпичная стена справа сменилась высоким забором, а слева открылся выход к задней части госпиталя, где по Мишкиным соображениям и должен был находиться запасной выход. Мишка повернул и замер как вкопанный. Прямо перед дверью, привалившись спиной к стене, стоял Ботва. Руки у него были спрятаны в карманы брюк, и Мишка без лишних раздумий мог сказать, что в правой он сжимает нож.   - Привет, малявка, сверток принес? - Ботвин отодвинулся от стены и сделал неторопливый шаг навстречу мальчишке. - Дай-ка взгляну.   Мишка проворно мотнул головой.   - Плеть не говорил, что я должен его тебе отдавать.   - Зато я сказал, - недобро оскалился Ботвин. - Давай сюда пока с руками не вырвал!   Мишка обернулся, готовый броситься наутек, но позади него уже стоял один из приятелей Ботвина, бледный коротышка по прозвищу Глист. Он ударил Мишку так стремительно, что тот даже отскочить не успел. Удар пришелся в живот, и Мишка перегнулся пополам. По счастью, спрятанный под курткой сверток смягчил удар. Так что, Мишка больше делал вид, что ему больно. А рука его между тем нырнула за пояс, нащупывая рукоять отцовского ножа. Но Ботвин его раскусил.   - Э, нет, гаденыш! Этот фокус не пройдет!   С этими словами он ухватил Мишку за волосы и дернул, так что слезы из глаз брызнули. Мишка полетел на землю и тут же получил от Ботвина увесистый пинок.   - Я тебя научу, сучок, как надо уважать старших! - прорычал он, прибавив к первому пинку еще один.   Мишка свернулся в клубок, накрыв голову руками и зажмурившись, и мог думать только о том, что сейчас его убьют. Глист присоединился к своему патрону, и теперь на Мишку сыпалось вдвое больше ударов.   "Мне конец!" - подумал Мишка, но тут какая-то сила налетела на Глиста и сбила его с ног, а Ботвина заставила отшатнуться, на время оставив свою забаву. Мишка разлепил глаза и к собственному изумлению увидел Фарика Абдуллова. Фарик, тяжело дыша, стоял над растянувшимся на земле Глистом, и сразу было видно, он так его приложил, что тот еще не скоро поднимется.   - Абдулла! - прорычал Ботвин. - Какого хрена ты тут делаешь, гнида ты подзаборная?!   - Что надо, то и делаю! - дерзко откликнулся Фарик. Руки он сжал в кулаки и выставил перед собой, готовый сию же минуту вступить в драку. Смуглое лицо было красным после бега, и дышал он тяжело и с присвистом, как будто пробежал никак не меньше нескольких кварталов. - А ты чего думал, я тебе это так спущу?..   Фарик кивком указал на Мишку. Если до сих пор Мишка думал, что Фарик чертовски смелый, то теперь, по его взгляду, понял, что за дерзостью Фарика скрывается самый настоящий страх. Фарид до смерти боялся Ботвина, и все же он был здесь, готовый вступиться за Мишку.   - Сам напросился, мразь! - огрызнулся Серега, вынул из кармана нож и продемонстрировал его Фариду.   Кровь отлила у юноши от лица, но отступать он по-прежнему не собирался. Вопреки страху он еще больше набычился, всем своим видом показывая, что не сдвинется с места. Тогда Ботвин шагнул вперед...   Мишка не мог на это смотреть. Он закрыл глаза, перекатился на живот и встал на четвереньки. Левую руку немедленно пронзила боль, и он едва опять не оказался на земле. Но, справившись с болью и последовавшим за ней приступом тошноты, он, наконец, сумел подняться на ноги. Действовать нужно было быстро, пока Фарик не пострадал за свою отвагу.   Мишка сунул руку за пояс и выхватил нож, но поздно... Серега Ботвин дернулся вперед и Абдулла не сумел уклониться от его удара. Нож вошел ему в бок, разрезав куртку. Абдулла вскрикнул.   - Фарид! - в ужасе воскликнул Мишка и бросился к осевшему на землю другу, но Ботвин резко развернулся, преградив ему дорогу, и нанес удар. Лишь чудом Мишка успел выставить перед собой руку с ножом, чтобы встретить клинок противника. Сейчас это совсем не походило на тот бой, который произошел в гостинице месяц тому назад. Не было Арсена, который мог остановить поединок, как только дело зайдет слишком далеко. Мишка знал, что Ботва убьет его, если только получит такой шанс.   Ботвин яростно сопел, явно недовольный тем, как повернулось дело.   - На этот раз я тебе прибью, сопляк! - сказал он и снова бросился на Мишку.   Мальчишка уклонился от удара, но теперь это оказалось непросто. Ботвин был настроен серьезно. Он наседал так решительно, что Мишка, не смотря на ловкость, с которой он обращался с ножом, вынужден был вновь и вновь отступать назад. Всего месяц назад он бы не продержался против Ботвы и минуты. Но сейчас, не смотря на явное преимущество противника, Мишка был уверен, что рано или поздно победа будет за ним. Нужно только выждать подходящий момент...   Как это ни странно, в мыслях Мишки царило полное спокойствие, а тело его двигалось будто бы само по себе, как будто кто-то невидимый дергал его за ниточки, как марионетку. С одной стороны мальчик отдавал себе отчет в каждом действии. Он точно знал, что вот сейчас ему нужно отскочить назад, чтобы в следующую секунду, ударом ноги выбить из рук противника оружие. Но с другой стороны они понятия не имел, как человек, который никогда специально не учился ножевому бою, мог все это знать и с такой легкостью делать все эти вещи.   Ударом ноги Мишка выбил из рук Ботвина нож. Ботвин взвыл, схватившись за запястье, а мальчик отпрыгнул назад и, наконец, позволил себе взглянуть в сторону Фарика. Нужно было убедиться, что он, по крайней мере, дышит.   Но, стоило Мишке на секунду ослабить внимание, как Серега выпрямился и ударил его ногой в живот. Мишка перегнулся пополам, хватая ртом воздух, но не выпустил клинок из рук. Когда Ботвин ухватил его за волосы, чтобы швырнуть на землю, Мишка выбросил вперед руку с ножом. Острие ножа впилось в плечо Ботвина, заставив того отшатнуться. Удар оказался для него неожиданностью. По правде сказать, он оказался неожиданностью и для самого Мишки. Еще мгновение назад он думал, что вместе с воздухом, выбитым из легких ударом Серегиного ботинка, из него ушла и способность сопротивляться. Но, как видно, какая-то часть его сознания была с этим категорически не согласна. И, по-видимому, это была та самая часть, которая отвечала за внезапно обнаружившееся умением обращаться с ножом.   - Ах ты, гнида! - Ботвин держался за раненое плечо, а взгляд его глаз выискивал на земле оброненный нож.   На этот раз Мишка не отвел взгляда. Он принял стойку и готов был ударить снова.   - Зачем тебе сверток? - спросил он и немало удивился тому, насколько спокойно после всего случившегося прозвучал его голос. - Что в нем?   - Дерьмо собачье, вот что! - прорычал Ботвин.   Мишка видел, что он в ярости, но не испытывал по этому поводу никаких чувств: ни страха, ни неуверенности.   - Лучше ответь, - произнес Мишка.   - Я тебя прибью, сыкло вонючее!   - Лис! - послышался справа негромкий взволнованный голос Фарика Абдуллова. Мишка с трудом удержался, чтобы не обернуться на оклик. Но повторять своей прошлой ошибки не стал, хотя ему нестерпимо хотелось убедиться, что с Фаридом все в порядке. - Лис ты же не... - голос сорвался, - ты же не станешь его...   - Дурак что ли?! - огрызнулся мальчик. - Ты за кого меня принимаешь?!   Внезапно Ботвин бросился на землю. Взгляд его, наконец, выискал нож, и руке не терпелось сжать рукоять. Но Мишка оказался быстрее. Он бросился Ботве наперерез и носком ботинка ударил прямо в раненое плечо, так что верзила моментально забыл обо всех своих намерениях и с диким воем повалился на землю.   - Валим! - рявкнул Фарид, который к этому моменту был уже на ногах, и бросился в переулок.   Мишка бежал следом.   - Я думал, ты умер! - выпалил он, нагнав друга у выхода из переулка. Для недавнего покойника Фарик проявлял сказочную прыть.   - Да не, просто поцарапало! - пропыхтел Фарид.   - Так чего же ты упал?!   - Так я тоже думал, что умер!   Мишка рассмеялся так, как можно смеяться только тогда, когда, уже поверив в худшее, ты вдруг обнаруживаешь, что худшего не случилось и тебя одолевает такая безудержная радость, что только такой же безудержный смех или такие же безудержные слезы могут дать этой радости выход. Секунду спустя к его смеху присоединился Фарид.   Проулками и дворами они добрались до остановки и нырнули в первый попавшийся трамвай. Нож Мишка спрятал в рукаве куртки на случай, если Ботвину все же удастся их догнать, но, к счастью, в этот день клинок ему больше не понадобился.     - Мне нужно к Арсену! Срочно! - объявил Мишка дежурившему у двери молодому человеку.   - Арсен отдыхает, - скучающим голосом откликнулся страж. - Так срочно?   - Да! - в один голос закричали Абдулла и Мишка.   Молодой человек удивленно изогнул брови, постучал по металлической двери костяшками пальцев, и лишь затем впустил друзей в комнату.   Плеть растянулся на кушетке в своей обычной позе. Судя по нахмуренным бровям, он был не слишком рад гостям. Но, увидев Мишку, бригадир постарался состроить дружелюбную гримасу.   - А это ты... Ну как? Сделал?   Мишка почувствовал, что у него перехватило дыхание, и только и смог, что помотать головой. Арсен сел и вперился в Мишку таким взглядом, что мальчишке захотелось немедленно провалиться сквозь землю. Он почти мог представить, как Арсен выхватывает пистолет и, не целясь (Мишка ведь стоял всего в пяти шагах от него), нажимает курок. И, как бы хорошо ни владел Лисовский ножом, тогда уж ему точно конец...   - Где сверток? - просто и жестко спросил Арсен. Его голос, тихий и безразличный, резанул по ушам хуже самого пронзительного крика.   - У меня, - ответил Мишка, чуть дыша. - Меня поджидал Ботвин...   - Ботва? - переспросил Арсен. Выражение сдерживаемой злости исчезло с его лица, сменившись удивлением. - Чего он хотел?   - Отделать Михана! Вот что! - выпалил Фарик в ярости. - За то, что тот приставил ему нож к горлу! Глиста с собой притащил!   - Заткнись! - коротко рыкнул на Фарика бригадир и вновь повернулся к Мишке. - Так что он от тебя хотел?   - Ну... - Мишка замешкался. - Он велел отдать сверток, а когда я отказался...   - Понятно, - прервал его Плетнев.   Он поднялся, подошел к Мишке и принялся его разглядывать. Синяки на лице и грязь на одежде были еще свежие, так что вскоре Плеть убедился, что мальчишка не врет. - Так ты сказал сверток у тебя?   - Да. - Мишка поднял куртку и достал из-за пояса сверток, который и протянул Плети. - Он, наверное, немного помят.   - Ладно, - медленно, будто бы голова его в тот момент была занята чем-то совершенно другим, выговорил Плеть. - Я на тебя не злюсь.   - Правда? - с некоторой опаской переспросил Мишка. Плеть в его представлении был как раз из тех, кого злить не стоило ни в коем случае.   - Правда-правда, - все так же задумчиво откликнулся бригадир, затем порылся в кармане и протянул Мишке смятую купюру немалого, по Мишкиным представлениям, достоинства. - Вот держи. Считай это компенсацией.   Затем он быстро повернулся к Абдулле.   - А ты как во всем этом замешан?   - Я... - Абдулла слегка стушевался, но быстро взял себя в руки. - Я узнал, что Ботва собирался встретить Лиса у госпиталя. Не мог же я допустить, чтобы он ему все кости переломал? А про это, - он ткнул пальцем в сверток в руках Плети, - я ничего не знал.   - Будем думать, что так оно и есть, - проговорил Плеть, после чего велел мальчишкам убираться и не появляться в гостинице, пока он сам их не пригласит.     Мишка сидел на скамейке во дворе. Со стычки у госпиталя прошла почти неделя, а от Плети не было ни слуха, ни духа. Мишка и не заметил, как за прошедший месяц привык к своей жизни в банде. Сейчас, когда некуда было бежать после школы, когда не было обычных изнурительных, но уже привычных обязанностей, он чувствовал себя потерянным и никому не нужным. Кроме того, его не оставлял страх, что Ботвин найдет его или, еще хуже, Фарика. Или что Плеть изменит свое решение, или... Мишка вздохнул. С некоторых пор все стало таким сложным! Кто-то отдавал ему приказы, мог наказать или наградить, кто-то мечтал перерезать ему горло, а кто-то готов был защищать, не жалея себя. Из-за этого Мишка иногда чувствовал себя героем какой-нибудь книги, но во всем этом, по крайней мере, был какой-то смысл. Он чувствовал себя частью чего-то. Не просто одиночкой в мире, где никому нет до тебя дела. Сейчас же в минуты своего вынужденного бездействия, его одолевало странное чувство, будто бы весь мир замер в непонятном напряжение, будто он ждет грозы, хотя Мишка и не был уверен, что эта гроза будет сопровождаться привычными громом и молниями...   - Здорова, Лис!   Фарик Абдулов вновь умудрился подкрасться к нему незамеченным. Мишка едва не подскочил на месте от неожиданности, когда тяжелая лапища Фарика легла ему на плечо. Да еще поймал себя на мысли, что ладонь его невольно дернулась к спрятанному за поясом ножу.   - Придурок! Ты меня до смерти напугал! - выпалил Мишка.   - А как я напугался, когда меня вызвал Плеть! - жутко вытаращив глаза, заявил Фарик. Впрочем, по его тону было ясно, что сейчас он вовсе не был напуган и, даже наоборот, пребывал в отличном расположении духа.   - Что он от тебя хотел?   - Выспрашивал всякое, - легкомысленно махнул рукой Фарик и плюхнулся на скамейку рядом с Мишкой. - Как я оказался у госпиталя. Как узнал, что Ботвин собирается тебя отделать и все такое... Да еще все повторял и повторял одни и те же вопросы, как будто я неясно объясняю! - Только тут Фарид позволил себе сокрушенно вздохнуть. - Блин, я думал я живым от него не выйду!   Мишка жадно уставился на Фарида.   - А на счет меня он ничего не говорил?   - Сказал, чтобы ты заскочил к нему, как только сможешь.   Мишка вскочил на ноги, готовый немедленно броситься в гостиницу.   - Эй, тебе что, так не терпится свидеться с Плетью? - удивился Абдулла. - По мне так эта неделька без него была очень даже ничего.   - А по мне - бесполезная трата времени, - фыркнул Лисовский. - Ну, ладно, я побежал.   И он заспешил к автобусной остановке.   - А да... и еще кое-что... - крикнул ему вслед Абдулла. - Думаю, тебе будет интересно...   Мишка нетерпеливо обернулся.   - Ну чего?   - Ботва тебе больше не угроза.   - В смысле?   - Его грузовик сбил.   Мишка замер на месте как вкопанный.   - Когда?   - Два дня назад.   - И...   - На смерть, - подтвердил его опасения Абдулла. По лицу Фарика расплылась широкая ухмылка. - Одним ублюдком в мире меньше.   Мишка развернулся и, ничего не сказав, зашагал прочь. Он не испытывал сожалений по поводу кончины Ботвина, но и радости не испытывал тоже. Ему казалось, что он привык относиться к смерти, как к чему-то само собой разумеющемуся, чему-то, что просто происходит, независимо от того, хочешь ты этого или нет. Он не желал Ботвину смерти, каким бы мерзавцем тот ни был, и сейчас опасался, не был ли он сам каким-то образом виноват в случившемся. Эти мысли еще более подкрепили его желание повидаться с Арсеном.     - Привет, Лис. Не ожидал увидеть тебя так скоро.   Мишке показалось, что в улыбке Арсена было что-то змеиное.   - Привет, - откликнулся он. - Абдулла сказал, ты хотел меня видеть.   Они все обращались к Арсену на "ты". Он сам просил их об этом. Говорил, это для того, чтобы они были на равных, каждый мог высказать свое мнение и все такое. Разумеется, на самом деле ни о каком равенстве не могло быть и речи. Зачастую, Арсен просто отдавал приказы, а остальные - их выполняли. Хотя Мишка должен был признаться, что чувствует себя свободней от того, что может обращаться к бригадиру как к равному. Пусть даже в действительности он таковым не является.   - Хотел, - согласился Арсен.   На этот раз он стоял у окна и курил, глядя во двор. На улице уже сгустились сумерки, и огонек его сигареты был единственным, что хоть как-то разгоняло угнетающую темноту помещения. Света в гостинице не было.   - Слышал про Ботву? - спросил Арсен, выпуская в окно облачко горького табачного дыма.   - Да, - поежившись, ответил Мишка и, прежде чем успел прикусить язык, докончил фразу мыслями, которые всю дорогу крутились у него в голове: - Это ведь ты устроил? В наказание?   Поняв, что сказал, Мишка испугался и быстро вжал голову в плечи, но Арсен лишь негромко хихикнул.   - Хорошего же ты обо мне мнения!   - Прости, - затараторил Мишка. - Я вовсе не хотел... То есть, я думал... что ты накажешь Ботвина... Он ведь...   Он замолчал, чувствуя себя ужасно глупо.   - Да-да, - кивнул головой Арсен. - Он показал себя исключительным придурком, за что и поплатился. Впрочем, я тут совершенно не причем, о чем, надо признать, ужасно сожалею. Почти неделю его искал и вот тебе на! Его сбивает КАМАЗ, а я к этому не имею никакого отношения! - Арсен немного помолчал. - В тот раз у госпиталя... - Арсен взмахом руки указал на свою кушетку. - Да ты садись.   Мишка опасливо притулился на краешке кушетки.   - Так вот в тот раз возле госпиталя, - продолжал Плетнев, - он случайно не упоминал фамилию Песков?   - Нет, - Мишка помотал головой. - Он мало говорил. Просто велел отдать ему сверток, а, когда я отказался, они с Глистом принялись меня лупить...   - Но что-то же еще он говорил, верно? - продолжал допрос Плеть.   Мишка понял, о чем говорил Фарид и почему так рад был оказаться подальше от гостиницы. Хотя голос бригадира оставался спокойным, и даже как будто бы ласковым, глаза его были колючими и смотрели так пристально, будто бы их обладателю ничего не стоило одним только взглядом проделать в тебе дыру.   Мишка с трудом удержался, чтобы не проглотить вставший поперек горла ком, но решил, что Плеть это заметит.   - Он просто сказал, что ему нужен сверток. Для чего он не уточнял. А когда я попытался узнать, что в нем...   - Так ты попытался?   Лисовский почуял, что уши у него запылали, и отругал себя за излишнюю болтливость.   - Ну... я просто хотел знать из-за чего весь этот сыр-бор.   - И он ничего тебе не сказал?   - Нет.   Арсен щелчком отправил окурок в окно и в несколько шагов преодолел разделявшее их расстояние. Минуту он смотрел Мишке прямо в глаза. Мальчишке страсть как хотелось отвести взгляд, но каким-то внутренним чутьем он знал, что делать этого ни в коем случае нельзя.   - Ладно-ладно! - Арсен как будто бы немного смягчился. - Верю! Да и в конце концов не такая уж это и тайна!   - Правда? - настороженно спросил Мишка. Отчего-то ему казалось, что бригадир врет.   - Конечно! - живо откликнулся Арсен. - Если ты все еще хочешь знать...   - Пожалуй, нет, - быстро мотнул головой Мишка, мысленно прибавив, что предпочел бы не повторять судьбу Ботвина.   - Ну, как знаешь. - Теперь Плетнев улыбнулся вполне искренне. - Думаю, кое-какие уроки ты из всего случившегося извлек, верно?   Мальчишка поспешно кивнул.   - В таком случае у меня для тебя есть еще кое-какая работа.   У Мишки упало сердце. Если очередное задание окажется таким же, как и предыдущее, возможно, ему придется задуматься о том, чтобы сбежать на другой конец света...     Глава 3. Песчаный человек     С колдуном будьте вежливы, лишнего не говорите, не называйте своего имени, не смотрите ему в глаза. И ни в коем случае не лгите. Хороший колдун непременно почует ложь и, в лучшем случае, не станет вести с вами дел. В худшем - оскорбится. Оскорбленный колдун - хуже стихийного бедствия...   Ведьмам полагается принести дар. Позаботьтесь заранее узнать, какой дар предпочитает интересующая вас ведьма, чтобы избежать недоразумений. В любом случае, черный петух будет считаться неплохим подарком.   Синхорандару. Часть 4. Глава 6. Как вести дела с колдуном или ведьмой.     Вопреки Мишкиным ожиданиям ничего опасного новое задание не предвещало. Во всяком случае, на этот раз не было Ботвина, который мог ему помешать. Все, что требовалось от Мишки, это доставить все тот же сверток в новое место. И ничего больше. Лисовский, правда, был несколько удивлен тем, что после прошлой неудачи Арсен вновь доверил ему это задание, но возражать не стал и на следующий день отправился на стадион. Когда он приехал, как раз начиналась тренировка местной юношеской футбольной команды. Мишка вбежал в двери стадиона, надеясь, что его примут за одного из членов команды, опаздывающего на тренировку, но вахтерша заметила его и окликнула:   - Эй, эй! Куда это ты?   - На тренировку опаздываю! - выпалил Мишка.   - Новенький? - приподняла бровь вахтерша.   - Ага, - быстро кивнул он и, радуясь своей смекалке, расстегнул куртку, чтобы продемонстрировать женщине прятавшуюся под ней сине-зеленую футболку с цифрой одиннадцать на груди. Он одолжил футболку у Абдуллы, и она была ему страшно велика, но Мишка надеялся, что под курткой это не особенно бросается в глаза. - Так я пойду?   Вахтерша кивнула, мгновенно потеряв к нему всякий интерес, и Мишка побежал к раздевалкам.   Оставив посылку в условленном месте, он дождался в мужском туалете окончания тренировки, и вместе с остальными мальчишками покинул стадион. Глядя на них, не удивительно было, что вахтерша к нему прицепилась. Почти все они были на несколько лет старше и, по меньшей мере, на голову выше него. Но, так или иначе, Мишка со своей задачей справился, и впервые за долгое время на душе у него было радостно и спокойно.   И так бы оно и оставалось, если бы из-за угла прачечной недалеко от трамвайной остановки, куда Мишка направлялся, навстречу ему не вышел мужчина, увидев которого, мальчик сразу понял - мужчина его ждал. На вид ему было около тридцати, высокий и худой, со смуглой кожей и глазами до того светло-коричневыми, что они казались желтыми. На впалых щеках топорщится недельная щетина и растут невозможно старомодные бакены, а на глаза падают несколько прядей длинных светло-русых волос, сзади собранных в косицу. Одет человек был в поношенное песочного цвета пальто с заплатами на локтях, мешковатые светло-коричневые брюки и того же оттенка шляпу, из-за ленточки которой выглядывало потрепанное воронье перо. В своем наряде, с бакенами и косой мужчина выглядел бы нелепо, даже чудаковато, если бы не взгляд - прямой и решительный.   От этого взгляда Мишке стало не по себе. Он попятился, осматриваясь в поисках кого-нибудь, кого можно было бы позвать на помощь, но, как назло, на улице они в тот момент были одни. Потом Мишка вспомнил про нож и быстро сунул руку в карман куртки, нащупывая рукоять. После стычки с Ботвой он проделал в кармане дыру, чтобы в следующий раз, когда нож ему понадобится, куртку не пришлось задирать. Это, как Мишка недавно выяснил, отнимало слишком много времени.   - Постой! - сообразив, что означал Мишкин жест, сказал мужчина. Он вытянул руки перед собой и показал Мишке, что в них ничего нет. - Я ничего тебе не сделаю! Просто хочу поговорить.   - Ага, - буркнул Мишка. Впрочем, мужчина не казался опасным, а у него был нож. - Ладно, говорите.   - Меня зовут Всеславур Песков, - представился мужчина и, не дожидаясь, когда Мишка представится в ответ, продолжал: - Я знал твоего отца.   - Знали отца? - вытаращился Мишка, мгновенно забыв обо всех опасениях. Он даже отпустил рукоять ножа. - Правда?   До сих пор ему были известны только трое, кто знал отца: мама, тетя Дуся и дядя Вася. Но ведь, если отец прожил в городе целую жизнь, у него должны были быть и другие знакомые...   - Мы с твоим папой были друзьями детства, как вы с Фаридом Абдулловым... - сказал мужчина с улыбкой.   Мишка открыл было рот, чтобы спросить, откуда ему известно про Фарика, но Всеславур его опередил.   - Я немного следил за тобой, - признался он. - И более всего сожалею, что не успел раньше предостеречь тебя на счет Арсена Плетнева.   - Предостеречь?.. - повторил Мишка, но тут его, словно молнией пронзило. До него вдруг дошло, откуда ему было знакомо имя этого человека. "Он случайно не упоминал фамилию Песков?" спрашивал его Арсен. Песков...   - Так это из-за вас Ботвин меня чуть не убил?! - выпалил Мишка. - Арсен сказал, что он работал на вас...   Мужчина негромко рассмеялся.   - Ты все так же делаешь выводы раньше времени! Нет, Ботвин не работал на меня, хотя и считал, что я изменю свое решение относительно него, если он доставит мне эту книгу.   - Какую еще книгу? - нахмурился Мишка.   Ни про какие книги он ничего не знал. А от этого мужчины у него вообще мурашки бежали по спине. С одной стороны он казался ему странно знакомым, а мужчина как будто бы хорошо знал его, с другой - получалось, что он враг. И все вместе это никак не укладывалось у Мишки в голове.   - Книгу, которую ты должен был оставить в старом госпитале, - пояснил мужчина. Видя на лице Мишки недоумение (он как раз думал, стоило ли разводить столько шума из-за какой-то книги), он поспешил добавить: - Только это не какая-нибудь дешевая книжонка в мягкой обложке. Это книга по магии, если ты понимаешь, о чем я. А такие вещи...   Но Мишка оборвал его:   - Книга по магии?! Вы шутите?   - Тише! - зашикал на него мужчина. - Не надо так громко! - И, понизив голос до доверительного полушепота, продолжал: - Ты, конечно, и не догадываешься, но твой бригадир, Арсен, - Мишка не мог не заметить, с каким отвращением мужчина произносит это имя, - занимается черной магией. И не просто какой-то мелочью вроде наведения порчи, а вещами куда более...   Это было уже слишком.   - Да вы меня за дурака держите?! - обиженно сказал Мишка и, обогнув мужчину, зашагал дальше по улице, чувствуя себя при этом последним идиотом. Ему тринадцать! С чего этот Всеславур Песков решил, что он поверит в этот бред?! Маг! Ха! А он сам? Песчаный человек, который сыплет в глаза заигравшимся детям волшебным песком, чтобы те засыпали?..   - Постой! - Мужчина догнал Мишку, схватил за запястье и развернул лицом к себе.   И ровно в ту же секунду в руках у мальчика оказался нож, а еще секунду спустя этот нож был прижат к животу Пескова.   - Не трогайте меня!   - Так ты все еще носишь эту вещицу с собой... - Острие ножа, упиравшееся ему в живот, Пескова, кажется, совсем не смутило. Напротив, лицо его смягчилось, и на губах расплылась ностальгическая улыбка. Он отпустил Мишкино запястье. - Между прочим, это я подарил его твоему отцу.   - Ну конечно! - фыркнул Мишка, но не сдвинулся с места. - Вы сейчас что угодно скажете! А лучше бы объяснили, что вам от меня нужно. И только не надо снова про магию!   - Что ж, тогда пусть это будет обычным предостережением, - тихо сказал мужчина. Мишка не спешил убирать клинок, хотя и принял такое положение, чтобы случайным прохожим не было видно ножа. - Арсен - плохой человек. И тебе, и твоему другу Фариду лучше оставить его как можно скорее.   - А вы, значит, человек хороший? - скорчил рожу Мишка. Он ни на секунду не забывал, что это из-за Пескова Ботвин пытался его убить.   - Я? - мужчина изогнул брови. - Если сравнивать с Арсеном, безусловно, да. И имей в виду, все, что я тебе говорил про него, я говорил совершенно серьезно. По правде сказать, это только малая часть того, что я мог бы тебе о нем рассказать, но меньше знаешь - крепче спишь, верно? Он кажется всего лишь мелкой сошкой... - Стоит ли говорить, что Мишке так не казалось? - Но это не так. Арсен опасен. Он не будет жалеть тебя и защищать, если ты попадешь в беду. Если тебя ранят, он бросит тебя умирать, если...   - Хватит! - прервал Мишка мужчину. - Что вы считаете Плеть каким-то сатанистом и гадким малым я уже понял, но я все еще не понял, чего вы от меня-то хотите?   - Я не считаю его сатанистом и гадким малым, - возразил Всеславур, начиная раздражаться. Их разговор уже слишком долго вертелся вокруг одного и того же. - Я утверждаю, что такой он и есть! А от тебя мне нужно только то, чтобы ты перестал понапрасну рисковать своей жизнью, работая на этого человека!   - Ладно, я вас понял, - кивнул Мишка. - Только у меня нет выбора, - И прежде чем мужчина успел вставить хоть слово, продолжал: - И не надо рассказывать, что я мог бы работать на вас или еще что-нибудь. Может, вы и знали моего отца, может, даже, как вы и говорите, подарили ему этот нож, но вы совсем не знаете меня и не имеете никакого права вмешиваться в мою жизнь. Да еще и нести при этом всякий бред!   Мишка быстро убрал нож в рукав куртки. За минувшие дни он научился очень ловко это проделывать, в конце концов, нужно же было заполнить чем-то безделье, от которого он страдал всю прошедшую неделю.   - Михаил! - позвал мужчина и протянул руку, чтобы взять Мишку за плечо, но мальчик шагнул в сторону, ускользнув от хватки, и решительно зашагал прочь. Сегодня у него еще куча дел. Нужно отчитаться перед Арсеном, а потом... быть может, стоит все-таки поговорить с Абдуллой. Интересно как он отнесется к тому, что сказал Мишке Песчаный человек? Наверное, посмеется...     Как это ни странно, Абдулла к услышанному отнесся на удивление серьезно.   - Сатанист? - переспросил он. - Так и сказал?   - Ну, вообще-то это я так сказал, а он вроде как подтвердил.   Мишка сидел на невысоком заборчике, время от времени покачиваясь то вперед, то назад. Заборчик этот находился в старом запущенном парке и отделял прогулочную территорию от места, где когда-то были клумбы. Теперь на их месте высился пожелтевший бурьян, местами доходивший Мишке почти до пояса. Абдулла притулился рядом. Только он сидел, отвернувшись от дороги, так что лица его Мишка не видел. Но даже без этого мальчик мог сказать, что Фарид взволнован. Беспокойство читалось в напряженной позе и затянувшемся молчании.   - Да брось ты! - рассмеялся Мишка. - Неужели ты веришь во всю эту чушь?   Фарида сложно было назвать человеком суеверным, кому как не Мишке было это знать?! И то, что такая ерунда заставила его так серьезно задуматься, не давало Мишке покоя. Он всеми силами старался разрядить обстановку, но толку от его стараний пока что не было никакого.   - Знаешь, - задумчиво проговорил Абдулла, глядя куда-то вверх. - Я один раз видел, как Арсен разговаривал с вороной...   - В таком случае он псих, а не сатанист! - начал раздражаться Мишка. Да что это с Фаридом?! Он-то надеялся, что друг развеет его опасения, а вышло совсем наоборот!   - Да ты не понимаешь! - Фарид повернул голову и посмотрел на Мишку широко распахнутыми от ужаса глазами. - Он с ней говорил, а она ему отвечала! Сказала что-то вроде "убей его и дело с концом"... Клянусь, я сам слышал!   - Да тебе показалось!   - И вовсе нет! - рассердился Фарик, но тут вдруг смутился и добавил: - То есть... сначала-то я так и подумал, но после того, что ты рассказал.... А что если это мне совсем и не показалось? Что если птица и правда отдавала ему приказы? И Ботвин опять же... Как будто каждый день людей КАМАЗы сбивают...   - Ну, уж тут магия вообще не при чем, - пробормотал Мишка. - Или ты что, думаешь, Арсен его сглазил?   Абдулла не ответил, но, заглянув ему в лицо, Мишка и так все понял - именно так Фарид и считал.   - Слушай, но это же глупость! - не выдержал он. - Нет никакой магии!   - Да? А как получилось, что ты вдруг начал так ловко управляться с этим своим ножом?! - парировал Абдулла. - Ты ведь еще недавно даже картошку нормально почистить не мог! Может, тебя тоже кто-нибудь сглазил, только по-хорошему, а?..   Мишка открыл рот и тут же его снова захлопнул. Он много думал о том, что с ним произошло, и так и не нашел ответа. С ним и прежде случались странные вещи: он припоминал то, что ему неоткуда было знать, делал что-то, чему его никогда не учили. Но с ножом все было иначе. Когда ему приходилось драться, Мишка чувствовал, как будто тело не совсем ему принадлежит, как будто управляет им кто-то другой. И в данном контексте слова Абдуллы звучали вполне убедительно. Если бы только... Если бы только сам факт существования магии и то, что Арсен ею владеет, не казался таким абсурдным.   - Ладно, - Мишка решил, что лучшее, что он может сделать, это найти какой-то компромисс. - Есть кое-какие вещи, которые невозможно просто так объяснить. Но ведь не считая того, что Арсен разговаривает с птицами, больше ничего странного за ним не числится, верно? Он ведь не приносит в жертву младенцев на черных алтарях, не жжет свечей из человеческого жира и все такое прочее, да?   Абдулла молчал. "Ну, скажи же что-нибудь!" - хотелось заорать Мишке.   - Свечи он жжет, - наконец сказал Абдулла. - Да еще как! Как минимум раза два в неделю кто-нибудь бегает за новой связкой...   - Ну правильно, света-то в гостинице нет... - вставил Мишка, но Фарид будто бы пропустил его слова мимо ушей.   - А еще два года назад... Я тогда только-только пришел в банду... В общем он одного пацана послал куда-то за город, вроде там какое-то капище было или что... Не знаю точно, но пацан этот так и не вернулся.   Фарид замолчал, выжидательно уставившись на Мишку.   - Да мало ли что могло случиться? - пробормотал Лисовский, но семя сомнений в нем уже было посеяно.   Какой бы глупостью не казалось все сказанное Фаридом, сколько бы вполне разумных объяснение он ни придумывал, мальчик знал, что относиться к Арсену как прежде он уже не сможет.   Мишка вздохнул. У него в голове не укладывалось, что Фарид всему этому верит, но еще большее изумление у мальчика вызывало то, что он и сам уже готов был поверить. Оставалось только найти какое-то подтверждение.