Печать
Категория: Повести.
Просмотров: 41

Часть восьмая, артистически-киднэпперская  "Скажите, легко ли быть медвежьей звездой?" - спросил у рагандука журналист центральной газеты и приготовился записывать жалобы. Ведь всем известно, что человеческие звезды - всякие там артисты, танцоры и юмористы - очень любят хныкать и рассказывать о своей нелегкой жизни. Буквально на каждом шагу их подстерегают ужасно благодарные поклонники и забрасывают ужасно огромными букетами цветов. И сколько ни уворачивайся, ни ходи тайными тропинками, ни маскируйся под соседа-дворника - кошмарные поклонники все равно тебя выследят, бросятся на шею, порвут в клочья одежду и нагрузят охапкой роз с колючками.

А тащить эти букеты домой, между прочим, нестерпимо тяжело. Особенно если твои руки перед этим написали пару-тройку тысяч автографов и сильно-пресильно утомились. И вот плетешься из последних сил, волоча за собой колючки, как какой-нибудь пустынный верблюд, а на тебя из-за угла - бабах! - звездная болезнь. Страшно опасное заболевание, если вы не в курсе. Заставляет задирать нос к самым звездам, а ноги в это время непременно запутываются, спотыкаются и роняют тело прямо в лужу.  Но рагандук улыбнулся и разочаровал журналиста. "Легче некуда, - ответил он. - Ведь это так здорово, когда тебя все любят". Конечно, ему было легко говорить. Во-первых, поклонники не просили у него автографы, потому что медведи не умеют писать. Во-вторых, его одежду не рвали на сувениры - по причине отсутствия таковой (а медвежью шерсть не очень-то порвешь - можно и по физиономии схлопотать). В-третьих, шея у него была толстая, и выдерживала много бросившихся на нее почитателей без ущерба для здоровья. В-четвертых, от звездной болезни у медведей врожденный иммунитет. А самое главное - вместо роз, колючек и прочей бесполезной чепухи рагандук получал от публики исключительно свои любимые пирожные и торты, что прекрасно сказывалось на его настроении и фигуре. У него округлился живот, и щеки, и бока, и даже подушечки на лапах, а в глазах появился масляный блеск - совсем как у нежного сливочного крема.  "Еще немного - и я стану эталоном медвежьей красоты", - самодовольно сообщил как-то вечером рагандук Лежебоке, разглядывая часть себя в большом зеркале (целиком его несравненная фигура в зеркало уже никак не влезала). Лежебока почему-то не разделял этого эстетического энтузиазма и напомнил предупреждение главного ветеринара: если медведь не перестанет так много есть, ему грозит ожирение. На это рагандук, напоминавший огромного лохматого колобка, презрительно возразил, что ветеринары совершенно не разбираются в жизни. Ведь о чем заботится каждый медведь, особенно накануне приближающейся зимы? Ясное дело - о накоплении максимального количества жира! И многие умные люди, между прочим, поступают точно так же. А человеческие ветеринары под страшным названием диетологи издеваются над этими предусмотрительно-накопительными гражданами, заставляя их сидеть на хлебе и воде (а это очень неудобно, не говоря уже о том, что мокро) и прыгать со скакалкой. Брр! - рагандука даже передернуло от такой перспективы.  "Вот впадешь в спячку раньше времени - будешь знать!" - рассердился Лежебока. Рагандук призадумался. Прерывание артистической карьеры на самом пике славы никак не входило в его планы. Отказ от кондитерских изделий - тоже. От размышления над этой безвыходной ситуацией у медведя случилась фрустрация. Папа обычно называл этим красивым словом мамино состояние, когда ей одновременно хотелось новое платье, шубку и сумочку, а денег хватало только на куртку и ботинки для Лежебоки. Бабушка говорила, что одежда и обувь на мальчике так и горят, хотя Лежебока, как ни присматривался, ни разу не смог обнаружить за собой хотя бы завалящих пиротехнических способностей. Курточки, штаны и пиджаки рвались сами по себе, поскольку очень любили цепляться за ветви лесных кустарников и штакетины городских заборов. А ботинки с кроссовками слишком увлекались футболом, бегом наперегонки и пинанием булыжников. Из-за этих несознательных и склонных к саморазрушению вещей частенько случалось, что папа заходил в детскую и предупреждал конспиративным шепотом: "Тихо, у мамы фрустрация!". Лежебока понимающе кивал головой, как получивший задание разведчик, и целых два, а то и три дня старался быть паинькой: не забывал чистить зубы, застилал свою постель и даже делился с сестренкой старыми игрушками. Ведь фрустрированная мама - душераздирающее явление домашней природы. Она может взять и расплакаться из-за любого пустяка, а мамины слезы - одна из самых страшных вещей на свете...  Впрочем, мы отвлеклись от рагандука и его ужасной дилеммы. Не то чтобы Лежебока опасался, что медведь начнет рыдать и сетовать на несправедливую судьбу, но и оставить друга в беде никак не мог. "А что, если тебе начать вести более активный образ жизни?" - осторожно спросил он. "Куда ж активнее? - мрачно откликнулся рагандук, перед мысленным взором которого медленно проплывали шоколадные торты и махали ему кремовыми розочками на прощание. - Я съедаю по двадцать пирожных в час: больше просто не успеваю. Ты же знаешь: выступления, интервью, общение с публикой..." "Я имел в виду - больше двигаться", - поправился Лежебока. "Прыгать со скакалкой я не буду! - немедленно ощетинился медведь. - Уж лучше зимняя спячка!" "Можно прыгать и без скакалки, - возразил Лежебока. - А также бегать, кувыркаться и лазить по деревьям. Ведь в лесу ты этим регулярно занимался!" "Никому не известный лесной житель может позволить себе всякие глупости, - снисходительно согласился рагандук. - Но теперь я городская звезда. Представляешь, что скажут зрители, если увидят, что я скачу по деревьям, как обезьяна? А шеф полиции, чего доброго, решит меня арестовать..." "Придумал! - вскричал Лежебока. - Тебе надо сделать шоу с прыжками, кувырками и танцами. - И добавил для надежности: - Все модные артисты так поступают".  Рагандук ужасно вдохновился идеей Лежебоки, а директор театра - совсем наоборот. Ведь от прыжков медведя старые театральные подмостки принимались угрожающе скрипеть и потрескивать, а кувырки плохо сочетались с печальными, берущими за душу песнями. Но Лежебока - в качестве личного медвежьего артдиректора - и тут нашел выход. Теперь по средам и воскресеньям рагандук выступал в качестве оперной звезды, чинно стоя на сцене и исполняя трагические песни, а по остальным дням недели развлекал публику на главной площади города веселыми частушками, зажигательными танцами и акробатическими номерами. И хотя пирожных с тортами медведю доставалось еще больше, чем раньше, линии его тела начали обретать былую стройность, а мышцы - прежнюю силу. Вот что значит правильно организованный артистически-кондитерский образ жизни!  Лежебока очень гордился своей ролью в преодолении рагандучьей фрустрации. Ах, если бы он знал заранее, к чему приведут его идеи и новшества!  Сначала выступление рагандука на площади показали в новостях по центральному телеканалу. Потом в город повалили толпы туристов, желающих познакомиться с талантливым лесным самородком. Мэр очень радовался, ведь в городскую казну потекли деньги заезжих гостей, а шеф полиции, напротив, очень огорчался, ведь теперь ему приходилось в три раза тщательнее следить за порядком на улицах, наводненных всякими неизвестными ему личностями. "Среди неизвестных личностей обязательно встречаются подозрительные", - любил говаривать шеф полиции, и на всякий случай подозревал всех гостей города подряд. Он подозревал и подозревал, становился все бдительнее и бдительнее, нервничал и нервничал, отдавал подчиненным десятки новых инструкций и тут же отменял их, переодевался в обычного гражданина, надевал для маскировки черные очки и без устали ходил по главной площади, высматривая потенциальных нарушителей закона - и в конце концов заболел от перенапряжения.  А как только он заболел - в город приехали настоящие преступники. И вовсе не затем, чтобы навестить лежащего пластом шефа полиции и принести ему пару апельсинов для поднятия настроения или чистосердечно признаться в совершенных безобразиях. Нет, эти бессовестные злоумышленники решили похитить знаменитого рагандука и за огромные деньги продать его в рабство одному очень богатому индийскому радже, неоднократно замеченному в жестоком обращении с животными. Ходили слухи, что этот самый раджа выщипывал перья павлинам, привязывал консервные банки к слоновьим хвостам, а благородных скакунов раскрашивал под обычных зебр и не пускал на ответственные лошадиные соревнования. Никто доподлинно не знал, что заставляло почтенного седобородого раджу вести себя подобно мальчишке-хулигану - может быть, у него было трудное, лишенное простых человеческих радостей детство. А может, он был вредным от природы - как Генрих, к примеру. Ясно одно: преступный план не сулил рагандуку ничего хорошего, ведь единственным зверем, которого раджа никогда не обижал и даже баловал, был свирепый одноглазый тигр, чемпион мира по боям без правил и убийца нескольких сотен мирных животных. А наш рагандук сроду никого не убивал: он был убежденный пацифист, и не мог поднять лапу даже на агрессивных диких пчел.  "Зачем же, - спросите вы, - преступники уготовили такую печальную судьбу рагандуку, который не сделал им ничего плохого?" Отвечаем. Во-первых, они были очень жадные, и хотели выручить за медведя как можно больше денег. Во-вторых, они были очень умные, и понимали, что при попытке продать украденную знаменитость в обычный цирк или зоопарк рагандук был бы сразу опознан и освобожден. В-третьих, они были очень противные, и получали большое удовольствие, когда делали другим гадости.  К тому же они были очень предусмотрительные, поэтому выкрасили свой большой похитительный фургон белой краской, украсили его картинками с эскимо и разноцветными шариками пломбира, а сбоку крупными буквами написали: "Мороженое", чтобы никто не догадался об их коварных замыслах. И сами оделись совсем по-туристически: в шорты, яркие рубашки и широкополые шляпы (хотя на дворе уже стояла поздняя осень).  Несмотря на все эти хитрости, похитить медведя они не смогли ни в день приезда - среду, ни в четверг, ни в пятницу. Если рагандук не выступал на площади и не пел в театре - он принимал угощения от поклонников. Если не принимал угощения - катал на своей спине визжащую от восторга городскую ребятню. Если не катал ребятню - прогуливался по улицам с кондитером, обсуждая новую начинку для пончиков и рогаликов, или беседовал с женой городского мэра и их парадной лошадью о грядущих выборах. Если не прогуливался с кондитером и не беседовал с лошадью - давал интервью журналистам. Если не давал интервью - ходил в гости к Марте или Лежебоке. А если не ходил в гости - выступал на площади или пел в театре. Сами понимаете, что незаметно выкрасть звезду с таким плотным графиком работы практически невозможно.  Преступники совсем замерзли в своих летних шортах, пригорюнились и собрались уезжать из города с пустыми руками, но тут к ним подошел аккуратно одетый, тщательно причесанный и очень воспитанный на вид мальчик.  - Здравствуйте, - вежливо сказал мальчик, - а вы, наверное, преступники?  - Кто? Мы?! - возмутились преступники. - Да ничего подобного! Мы самые честные граждане в мире!  - Жаль, - вздохнул мальчик, - а я собирался вам помочь...  - Помочь? - удивились преступники. Им сроду никто не помогал, все только мешали и путались под ногами, а некоторые гадкие полицейские даже старались упрятать их в тюрьму. С таким жизненным опытом очень сложно доверять людям, особенно причесанным домашним мальчикам.  - Я за вами давно наблюдаю, - пояснил Генрих (вы ведь уже догадались, что это был именно он?). - За три дня вы не продали ни одной порции мороженого. Значит, в фургоне у вас что-то другое. Например, оружие. Одеты вы не по погоде - значит, зачем-то маскируетесь. А зачем гостям нашего города перекрашивать фургон, маскироваться и дрожать под дождем в летней одежде, если, - тут он оглянулся по сторонам и понизил голос, - они не собираются кого-нибудь похитить? Скажем, рагандука?  - Какой умный мальчик, - неестественно добрым голосом сказал Самый главный преступник, подмигивая своим сообщникам, чтобы они обошли Генриха сзади и сбоку. - Твой папа, случайно, не шеф полиции?  - Нет, - строго ответил Генрих, - мой папа - финансовый консультант, но это к делу не относится. Если вы действительно хотите похитить этого мерзкого, гнусного, отвратительного рагандука, то вам без меня не справиться. А если нет - извините за беспокойство.  И он сделал вид, как будто собирался уйти.  - Почему это нам без тебя не справиться? - возмутились преступники, обступая мальчика со всех сторон.  - А говорили: честные граждане, - ухмыльнулся Генрих, и преступники тут же поняли, что сами себя выдали. - Потому что ваш план никуда не годится. Нападать на объект нужно в таком месте, где вам никто не сможет помешать, и в такое время, когда сам он не сможет сопротивляться. Тогда успех гарантирован.  - Это мы и сами знаем! - рассердился Самый главный преступник. - Но объект круглосуточно окружен поклонниками и друзьями, а потому фактически недоступен.  - Информация неверна, - фыркнул Генрих. - А все потому, что по ночам вы предпочитаете дрыхнуть в своем фургоне, вместо того чтобы следить за жертвой. Иначе вы бы уже сами вычислили, где находится его квартира.  - У медведя есть квартира?! - взревел Самый младший преступник. - Я, человек, живу, где придется, ночую в фургоне, а этот косолапый спит в своей постели на белых простынях?!  - Вот именно, - кивнул Генрих. - Так что, берете меня в долю?..  Суббота у рагандука была свободной от выступлений, поэтому в пятницу он допоздна загостился у Лежебоки. За окном давно стемнело, и Лежебокинский папа благородно предложил проводить знаменитого гостя домой, но тот не менее благородно отказался. Благородство часто играет с людьми и прочими млекопитающими злые шутки: незамеченный в темноте поклонниками и поклонницами, рагандук в гордом одиночестве дошел до своего жилища, поднялся по ступенькам, открыл входную дверь и собрался щелкнуть выключателем, но не успел: что-то больно ужалило его в левое плечо. В голове сразу зашумело, лапы подкосились, и, теряя сознание, он успел подумать, что дикие пчелы совсем распоясались, и надо написать об этом докладную записку в ЮНЕСКО. Но это были вовсе не пчелы. Преступники дождались, пока снотворное полностью обездвижит медведя, замотали его в ковер, вынесли на улицу, погрузили в фургон с обманной надписью "Мороженое" и увезли в неизвестном направлении.  Рагандука не хватились ни утром, ни после обеда: все знали, что по субботам он любил впадать в восстанавливающую силы, цвет лица и блеск шерсти мини-спячку, и старались его не беспокоить. А когда хватились, было уже поздно: фургон с преступниками и похищенной знаменитостью как раз подъезжал к воротам заброшенного замка на другом конце страны. Очнувшийся медведь ревел и пытался разорвать опутавшие его веревки, но они были очень прочные, и лишь больнее впивались в тело от каждого рывка.  Фургон наконец остановился, дверцы его с лязгом отворились, и рагандук увидел мрачную, полуразвалившуюся башню замка, уходившую в такое же мрачное небо, по которому неслись грозовые тучи. "Давайте скорее, - торопили друг друга преступники, вытаскивая жертву на заваленный булыжником двор. - Сейчас начнется буря". Рагандук решил разговор не поддерживать, и на всякий случай притворился, что вообще не понимает человеческую речь. В дальнейшем, как мы увидим, эта маленькая хитрость спасла ему жизнь.  Тем временем экстренно выздоровевший шеф полиции самолично исследовал каждый угол медвежьей квартиры, проверял банки с медом и вареньем, нюхал пыль под диваном и рассматривал в большую лупу отпечатки чьих-то грязных ботинок на полу. Всего через три часа он с уверенностью заявил, что рагандук не отбыл на пикник и не уехал на гастроли, а был похищен злоумышленниками. Новость наделала много шуму в городе. Кондитер объявил о большой распродаже любимых пирожных рагандука, директор театра - о концерте в поддержку украденного артиста, главный ветеринар - о необходимости срочно сделать всем домашним животным прививки от похищения. А жена мэра так расстроилась, что заставила мужа объявить рагандука национальным достоянием и ввести в городе чрезвычайное положение. Мэр никогда не спорил с женой, поэтому тут же созвал пресс-конференцию, выступил на ней вместе со скорбящей белой лошадью и торжественно пообещал, что как только его выберут на второй срок, он сразу же найдет рагандука и вернет городу честь и достоинство.  Похищенное национальное достояние ничего не знало о развернутой горожанами бурной деятельности. Оно сидело в тесной, продуваемой ветрами комнате полуразрушенной башни, прикованное толстенной цепью к сырой стене, и грустило. Кормить медведя, а тем более - беседовать с ним об искусстве никто не собирался.  А на уроке математике Лежебока заговорщически шептался с Мартой, не обращая внимания на строгие взгляды учительницы. "Мы должны сами отправиться на поиски, - сказал он. - Эти взрослые такие бестолковые, что никогда его не найдут". "Согласна, - кивнула Марта. - Когда выступаем в поход?" "Сегодня вечером, когда все лягут спать, - ответил Лежебока. - Не забудь взять побольше пирогов: вдруг рагандук нуждается в экстренной кондитерской помощи". "А ты захвати зонт и фонарик, и не забудь надеть резиновые сапоги - на случай, если нам придется пробираться через болото", - прошептала Марта. "А еще я возьму дедушкин рожок, - осенило Лежебоку, - будем пугать им преступников!"  Наши спасатели так увлеклись обсуждением своих планов, что не обратили внимания на сидящего за соседней партой Генриха, у которого в дополнении к противному характеру имелся прекрасный слух. На большой переменке кто-то положил на стол учительнице анонимную записку о готовящемся побеге двух безответственных учащихся в лице Марты и Лежебоки. Учительница тут же оповестила о чрезвычайной ситуации директора школы, а тот оповестил родителей и полицию.  Поэтому в поход, увы, никто не пошел. Полиция заблокировала выезды из города, родители устроили засаду на выходе из дома, и беглецы были схвачены, а фонари, зонты, рожок, пироги и прочие улики - конфискованы. Марта получила строгий выговор, Лежебока - внеочередное принудительное дежурство по кухне, и только ябеда Генрих ничего не получил, хотя давно напрашивался.  Впрочем, преступники тоже ничего не получили: когда раджа узнал, какая шумиха поднялась вокруг исчезновения поющего медведя, он передумал его покупать. Теперь похитителям не позавидовал бы даже самый отпетый неудачник: на границе их поджидали бдительные пограничники, на трассах все грузовые машины проверяли суровые полицейские патрули, в городах висели портреты рагандука, а директора цирков и зоопарков получили распоряжение ни в коем случае не покупать зверей у сомнительных граждан.  Оказавшись в безвылазном положении в старом замке без всяких удобств и развлечений, преступники страшно обозлились и придумали еще более зловещий план. Они решили потребовать за медведя громадный выкуп, а после выплаты денег убить жертву и закопать ее в лесу. Конечно, о готовящемся убийстве они никому не сообщили, но рагандук, сидевший на цепи в своей промозглой комнатушке, все разговоры злодеев отлично слышал, и сразу понял, что над ним нависла смертельная опасность.   "Неслыханно! - вскричал мэр города, когда получил по почте письмо с ультиматумом от похитителей. - Да где же мы им возьмем столько денег?! Это больше, чем весь городской бюджет!" Насчет всего бюджета мэр, конечно, слегка преувеличивал. Тем не менее, все его заместители и помощники тут же согласились, что у преступников непомерные аппетиты, поскольку ни один медведь в мире не стоит трех миллионов евро. Но дома мэра ждала оппозиция в составе жены и парадной лошади. Оппозиция заявила, что бросать всеобщего любимца в беде - подло и бесчеловечно, и потребовала созвать большое городское собрание.   Дебаты по вопросу выкупа медведя продолжались целую неделю, и зашли в тупик. За это время Лежебока и Марта успели организовать фонд спасения рагандука, сэкономить немного мелочи на школьных завтраках, а также написать и расклеить семьдесят четыре листовки с призывом пожертвовать для выкупа, кто сколько сможет. Родители не остались в стороне. Папы наладили выпуск календарей с эксклюзивными фотографиями рагандука, мамы и бабушка сели вышивать платочки с изображениями медведя, а дедушка даже порывался дать благотворительный концерт на рожке, но почему-то никто не пришел его послушать. "Если так дела пойдут и дальше, - удовлетворенно сказал Лежебокин папа, подсчитывая выручку за последние дни, - то... э-э-э... года через три мы соберем нужную сумму". "Через сколько?! - вскричал Лежебока. - Ты что, не понимаешь: он не выдержит три года в плену!" Папа в ответ только развел руками. Что поделаешь, у него не было трех миллионов евро. Да и миллиона, честно говоря, тоже...  Лежебока развернулся и выбежал из дома. Ноги сами привели его в лес - там он и бродил дотемна, вспоминая, как бегал по этим тропинкам с рагандуком, ел землянику, валялся в траве, купался в озере, смотрел на облака... Нестерпимее всего была мысль о том, что именно из-за Лежебоки рагандук переехал в город, начал петь и прославился - а значит, из-за Лежебоки он и попал в лапы преступников... Марта нашла друга возле заброшенной берлоги рагандука - мальчик сидел на поваленном дереве, опустив голову, и плакал. Ему чудилось, что он снова превратился в медвежонка - но не в того беззаботного, веселого малыша, каким он был летом, а в несчастное создание, потерявшее родителей и заблудившееся в лесу. "Послушай, - рассудительно сказала Марта, усаживаясь на бревно рядом с Лежебокой, - если мы станем впадать в отчаяние, то рагандуку точно не поможем". У нее уже созрел новый план (тетя Марты не зря говорила, что из этой смышленой девочки когда-нибудь вырастет премьер-министр). Марта посчитала количество жителей города, умножила на среднемесячный доход, вычла налоги и необходимые расходы, разделила полученную сумму на готовность среднестатистического городского жителя к благотворительности (с учетом поправки на всеобщее осеннее падение энтузиазма) - и выяснила, что местными силами им никак не справиться. Пока она чертила формулы прутиком на песке и объясняла ход своих мыслей, Лежебока лишь грустно кивал: он уже и сам понял, что взялся за не решаемую задачу. "Но, - Марта покончила с расчетами и победно посмотрела на Лежебоку, - мы не учли, что рагандук известен далеко за пределами нашего города. А может быть, и страны. Поэтому нам с тобой нужно поехать на центральное телевидение и выступить с обращением к народу. Вот!"  Лежебока только вздохнул: папа как-то объяснял ему, что обращаться к народу разрешалось только президентам, да и то - исключительно совершеннолетним. Но он недооценил Марту. Она подняла на ноги всех родственников (многие из которых жили в столице), а те обзвонили своих друзей, приятелей и просто знакомых, которые, в свою очередь, обзвонили своих друзей, приятелей и просто знакомых. И уже через четыре дня Марта с Лежебокой сидели в телестудии и дрожащими голосами от волнения рассказывали в прямом эфире, каким обаятельным и доброжелательным, веселым и находчивым, талантливым и добрым, умным и аппетитным, преданным и доверчивым, словом, самым лучшим на свете был их рагандук, и как подло поступили с ним преступники.  Передача прогремела на всю страну. Бабушки у телеэкранов вытирали слезы платочками, представляя страдания несчастного медведя в жестоком плену. Дедушки пили валерьянку и требовали сурово наказать наглых похитителей. Детишки сразу после эфира бросились разбивать свои копилки и требовать, чтобы родители немедленно отправили пригоршни монеток для освобождения косолапого артиста. Школьники постарше начали записываться в отряды добровольцев. Несколько бизнесменов, расчувствовавшись, перевели крупные суммы в фонд спасения рагандука. К правительству обратилась делегация диких пчел и выразила готовность принять непосредственное участие в спасательной операции.  Преступники слушали новости из радиоприемника и довольно потирали руки: затребованная ими сумма выкупа медленно, но верно собиралась. А рагандук сидел в заточении и ломал голову, как послать весточку Лежебоке. Все попытки настроиться на мальчика телепатически ни к чему не приводили: ведь теперь Лежебока был настолько занят общественной деятельностью, что даже чуть не пропустил свой десятый день рождения. А ни телефона, ни телеграфа в заброшенном замке, как вы понимаете, не было. Рагандук совсем пал духом и начал готовиться к неминуемой смерти, но тут ему повезло.  То есть сначала-то он не понял, что ему повезло, потому что ужасно замерз от начавшегося снежного бурана. Дело было так. Огромные черные тучи заволокли все небо. Стены замка задрожали под ударами ураганного ветра. Температура быстро упала ниже нуля. Горсти колючего снега полетели через разбитое окно прямо в морду медведю. Метель закружилась по комнатушке, наметая сугробы по углам и норовя забраться ледяными пальцами под густую медвежью шубу. Рагандук попробовал свернуться в клубок, прикрывая лапой глаза от вездесущего снега, и тут нечто маленькое, но твердое больно щелкнуло его по носу. Сначала медведь решил, что это камушек или осколок льда, и собрался выкинуть его обратно в окно, но что-то его удержало. Приглядевшись, рагандук увидел, что это воробей - замерзший почти насмерть, с подернутыми серой пленкой глазами, сведенными судорогой лапками и забитыми снежной крошкой крылышками. И хотя медведь был очень, очень голодный (во рту у него маковой росинки не было с момента похищения), он не стал есть птичку, а бережно взял ее передними лапами и принялся отогревать своим дыханием.  Долго-долго ничего не происходило. На спине застывшего над воробьишкой рагандука нарос целый сугробище снега. Клубы пара от медвежьего дыхания окутывали замершую птичку, словно ватным одеялом. Ветер понемногу стал стихать. Окрепший мороз принялся рисовать узоры на разбитом стекле. Сквозь прореху в облаках выглянула яркая долька луны. И только тогда левый глаз птички медленно-медленно приоткрылся. Воробей увидел висящую над ним медвежью морду, ойкнул и лишился чувств...  Рагандук провозился с нечаянным гостем до самого утра, укрыв его от мороза на своей груди. Сам он почти не сомкнул глаз - боялся во сне нечаянно раздавить хрупкие птичьи косточки, и задремал только под утро. Когда над лесом поднялось солнце, воробей уже вполне освоился, понял, что схватившее его страшное чудище - совсем не страшное и не такое уж чудище, и принялся скакать по медведю, выискивая застрявшие в его шерсти крошки пирожных. Медведь засмеялся от щекотки и проснулся - очень вовремя, ведь наевшийся воробей уже прыгнул на подоконник, расправил крылышки и собрался улетать, забыв поблагодарить за спасение. "Постой! - взмолился рагандук. - Мне нужна помощь".  Воробей оказался мало того, что невоспитанным, так еще и непонятливым. Рагандуку пришлось пять раз рассказывать о похищении, коварстве преступников и своей грядущей гибели, прежде чем до воробья дошло, что от него требуется. "Так бы сразу и сказал, - дерзко чирикнул он. - Не волнуйся, все передам". И улетел, не прощаясь.  Вечером того же дня воробей постучал в окошко Лежебоки (лететь ему пришлось весь день, ведь похитители, как вы помните, увезли медведя очень далеко от города). Мальчик сразу догадался, что птица принесла весточку от рагандука, и впустил воробья в комнату. "Чики-рики-чики-рик!" - сообщил воробей и принялся оглядывать комнату в поисках еды. "Ничего не понял, - наморщил лоб Лежебока. - А помедленнее можно?" Воробей склевал крошку печенья и прочирикал помедленнее, но понятнее от этого не стало. "Ты ведь от рагандука?" - уточнил мальчик. "Чик", - подпрыгнула на месте птица. "А где он сейчас?" - с надеждой спросил Лежебока. "Чик-рик-чик-рик!" - объяснил воробей, и для повышения доходчивости взмахнул крыльями. "Ты поведешь меня к нему?" - обрадовался Лежебока. Это в планы воробья не входило. Он ведь прилетел лишь затем, чтобы сообщить, что медведь находится за замерзшей рекой, двумя скалистыми горами и большим лесом на севере, а не для того чтобы сопровождать в дальние края мальчишек, которые, как известно, не умеют летать, а ходят слишком медленно. Все эти соображения он прочирикал Лежебоке, но мальчик опять его не понял. Он быстро оделся и сказал: "Я готов!" "Вот балбес", - фыркнул воробей и вылетел в окно. Лежебока бросился на улицу, но на дереве сидела целая стайка совершенно одинаковых с виду воробьев - при появлении мальчика они вспорхнули и разлетелись в разные стороны, так что Лежебока сразу потерял почтового воробья из виду. Впрочем, посланец рагандука и не собирался лететь обратно на север - он был очень легкомысленным, и обычно думал только о себе.  Возможно, эта история закончилась бы очень-очень печально, но у спасенного медведем воробья вдруг проснулась совесть. Лежебока считал, что совесть - это что-то типа невидимого внутреннего дракона, который обычно крепко спит, ничего не замечая, а потом вдруг просыпается в самый неподходящий момент. Например, если ты нечаянно попал из рогатки в соседское окно, и тебе нужно как можно скорее уносить ноги. Но тут дракон-совесть поднимает голову и говорит: "Ай-яй-яй! Немедленно пойди и извинись, а то буду мучить тебя до самого вечера". И ты застываешь на месте преступления, и выслушиваешь нотации соседки, и виновато киваешь головой, и обещаешь, что больше никогда-никогда не будешь бросаться камнями в бьющиеся предметы. А ведь если бы не вмешательство не вовремя проснувшейся совести - соседка ни за что бы тебя не поймала, и мама бы не ругалась, и папа не грозил бы высечь ремнем, и вообще жизнь была бы прекрасна и удивительна...  Воробьи, конечно, не швыряются камнями в окна - но внутренние драконы у них тоже имеются. Маленькие такие дракончики, размером с наперсток, но очень суровые. "Стыдись! - сказала совесть воробью. - Медведь спас тебя от верной гибели. Он поверил тебе. Он сидит там сейчас один, без еды и тепла, и надеется, что ты приведешь подмогу. А ты! Даже с мальчишкой договориться не смог!" "Можно подумать, это я виноват, что Лежебока таким тупым оказался", - огрызнулся воробей, но на север все-таки полетел.  "Ну что?" - вскинулся рагандук, когда изможденный длительным перелетом воробей промахнулся и вместо подоконника приземлился прямо на медвежий нос. "Безнадежно, - устало взмахнул крылом воробей. - Твой друг, прости за прямоту, - дубина стоеросовая". "Еще одно плохое слово о Лежебоке, - зарычал медведь, - и я за себя не отвечаю!" "Вечно я страдаю за правду, - проворчал воробей, но от медвежьей пасти на всякий случай отодвинулся. - В общем, мин херц, плохи наши дела. Объяснял я ему, объяснял, чуть клюв не свернул от напряжения - а он так ничего и не понял". Рагандук схватился лапами за голову и застонал. "Это я дубина стоеросовая, - проревел он, покачиваясь из стороны в сторону. - Как я мог забыть, что он говорит только по-медвежьи, а по-воробьиному не понимает?!"  "Не расстраивайся ты так, - воробей сел рагандуку на плечо и покровительственно похлопал его крылом. - Если он выучил медвежий язык - может, научится и воробьиному?" "Земляники сейчас нет, - покачал головой рагандук, - а варенье все давно съели. Безнадежно". Воробей не понял, при чем тут варенье и земляника, но за компанию с медведем тяжело вздохнул. Рагандук так расстроился, что со всего маху дал себе лапой по лбу. В голове раздался звон, похожий на колокольный, а вслед за звоном в пространстве между ушами неожиданно появилась мудрая мысль. "Но выход все-таки есть, - вскричал рагандук. - Я научу тебя говорить по-человечески". "Что?! - воробей чуть не свалился с медведя на заснеженный каменный пол. - Да я с детства терпеть не могу иностранные языки! У меня это... проблемы с оперативной памятью. И потом, дома дел полно. Дети не кормлены, корова не доена..."  Радостный блеск в глазах медведя погас. "Конечно, конечно, - пробормотал он, опуская голову. - Я все понимаю. Я не имею права требовать от тебя таких жертв. Прости..." Воробей небрежно кивнул и собрался вылететь в окно, но совесть больно толкнула его в бок, поэтому вместо: "Ладно, прощаю. И прощаюсь", он нехотя произнес: "Брось, какие там жертвы. Надо, так надо. Надеюсь, слов не очень много учить придется? Вообще-то я способный, но..." "Спасибо, ты настоящий друг!" - засиял рагандук и чуть не задушил воробья в благодарственных объятиях.  Воробей действительно оказался способным, хотя и очень забывчивым. Всего за полтора месяца он кое-как выучил необходимый набор фраз и снова полетел к Лежебоке. Воробей очень торопился, ведь питавшийся одним только снегом рагандук похудел почти в два раза и на глазах терял силы. А похитители, судя по доносившимся в башню обрывкам фраз, надеялись со дня на день получить выкуп...  Дома Лежебоки не оказалось, поэтому воробей побеседовал с местными птицами и полетел к школе. Лежебока как раз рассказывал у доски стихотворение, когда в форточку залетел взъерошенный воробей и завопил громким воробьиным голосом: "Дорогой Лежебока, преступники вас обманывают! Не платите им выкуп, они меня все равно убьют. С приветом из плена - твой рагандук".  Что тут началось! Лежебока от неожиданности выронил из кармана шпаргалку, в которую тайком подглядывал. Школьники вскочили с парт и с восторженными криками бросились к опешившему посланнику. Генрих нащупал в портфеле рогатку, незаметно выскочил из класса и побежал во двор, чтобы сбить птицу, когда она отправится в обратный путь. Его исчезновения никто не заметил: дети наперебой допытывались, не превратился ли рагандук в воробья, просили птичку сказать еще какую-нибудь фразу, расспрашивали о похитителях, интересовались здоровьем медведя, а Марта требовала сообщить точный адрес, по которому содержался пленник. От поднявшегося галдежа воробей чуть не оглох. Спасла его учительница: громогласным командирским голосом она велела всем сесть на место и прекратить орать, а сама приступила к допросу вторгшейся в класс птицы. Но ничего нового воробей сообщить не смог, лишь повторял на разные лады вызубренные фразы. Зато он подпрыгивал, бил крыльями и всячески изображал крайнюю степень обеспокоенности.  "Все ясно! - Лежебока поднялся со своего места и начал с решительным видом наматывать шарф на шею. - Рагандук в смертельной опасности. Я иду его спасать. И вам меня больше не остановить!" "Я пойду с тобой!" - вскричала Марта. "И я, и я!" - загалдели все остальные. Учительница растерянно посмотрела на учеников, потом на воробья, махнула рукой и тоже начала одеваться: не могла же она отпустить детей одних.  Генрих как раз собирался выстрелить из рогатки в вылетевшего из классного окна воробья, когда на школьное крыльцо высыпал весь класс. Генрих едва успел спрятать рогатку за спину. "Если ты тоже собираешься участвовать в антипохитительной операции, - сказала ему учительница, - немедленно оденься и не забудь захватить бутерброды". Генрих растерянно кивнул и побежал одеваться, а спасательная процессия двинулась через главную площадь к северным воротам города. Воробей медленно летел впереди, показывая дорогу. Из домов выскакивали жители и, узнав, в чем дело, присоединялись к отважным школьникам. Слухи о начале героического похода мгновенно облетели окрестности, и вскоре к постепенно разраставшемуся отряду подъехали мэр на лошади и шеф полиции на джипе. Городские власти решили взять мероприятие под свой контроль (раз уж не успели его отменить), и быстро подогнали несколько комфортабельных автобусов для переброски добровольцев в район боевых действий. Запыхавшийся Генрих едва успел вскочить в последний автобус, а Лежебока с Мартой сели в самый первый, следовавший сразу за воробьем.  Дорога заняла почти пять часов, и на место экспедиция добралась только на закате солнца. Было решено заночевать в ближайшей деревне, а с утра окружить замок и взять его штурмом. Уставшие вызволители быстро поужинали и заснули мертвым сном. Один лишь Генрих лег в кровать только для виду, подождал, пока все засопят, осторожно выбрался из-под одеяла, оделся и почти бесшумно прокрался на улицу. Он мечтал получить обещанную долю выкупа, и поэтому решил предупредить похитителей о готовящемся штурме.  Но так уж случилось, что в ту ночь шефу полиции тоже не спалось. Он очень переживал, что не успел выдать ценные указания оставшимся в городе подчиненным, и ворочался с боку на бок. За окном вдруг мелькнула чья-то крадущаяся тень (на беду Генриха, метель, сопровождавшая высадку героев-освободителей, стихла, и выкатившаяся из-за туч луна освещала деревню не хуже мощного прожектора). Шеф полиции немедленно повеселел, вскочил, накинул парадный мундир, взял пистолет и отправился разведывать обстановку.  Рагандук тоже не спал: его мучила бессонница, плохие предчувствия и нетерпеливое ожидание, когда же вернется воробей. Он сидел у окна и с тоской смотрел вдаль, на мирно спящую деревеньку, укутанную снежным покрывалом. По белоснежной деревеньке в сторону замка старательно крались две черные тени: маленькая, Генриховская, и крупная, шефа полиции. "Галлюцинации", - решил рагандук, и устало прикрыл глаза.  И пропустил все самое интересное. Шеф полиции, искусно прячась за деревьями и притворяясь придорожным столбом, проследовал за Генрихом до самого логова похитителей. Затем он мужественно притаился под окном и подслушал беседу сообщников. Самый главный преступник поблагодарил Генриха за своевременную информацию, пообещал ему дополнительное вознаграждение и велел мальчику возвращаться в деревню, пока никто ничего не заподозрил. "Вам нужно срочно перепрятать медведя, - посоветовал Генрих, - чтобы его никто не нашел". Преступники противно засмеялись и ответили, что прятать медведя незачем, поскольку они убьют его прямо сегодня ночью, не дожидаясь штурма. Услышав это бесчеловечное заявление, шеф полиции побагровел от ярости, взвел курок, высадил запертую дверь ударом ноги и влетел в преступную комнату с криком: "Руки вверх, все арестованы!" Похитители попробовали броситься наутек, но столкнулись друг с другом и попадали на пол. Одному только Генриху удалось проскользнуть мимо тучного полицейского и выскочить из комнаты...  Утром членам освободительной экспедиции пришлось пережить жестокое разочарование из-за отмены долгожданного штурма. Мэр города даже решил, что шеф полиции нарочно сам арестовал преступников ночью, чтобы не дать всем остальным возможности насладиться пылом борьбы, и очень обиделся. Зато главный ветеринар, который ужасно не любил всяческие баталии, вздохнул с облегчением, и принялся осматривать истощенного и измученного, но вполне живого рагандука. Марта и Лежебока не отходили от спасенного друга ни на шаг. Тут же крутился и воробей, всем своим видом демонстрируя, кому медведь обязан освобождением.  После обильного завтрака все погрузились в автобусы и поехали обратно. Сидение рядом с Генрихом пустовало: узнав, что мальчик был пособником похитителей, жители города объявили ему бойкот, и даже перестали смотреть в сторону предателя. А вот автобус с рагандуком набился до предела: всем хотелось сесть поближе к недавнему узнику и послушать рассказы о его нелегкой доле. Воробей занимал стратегическую позицию на плече рагандука, поглядывал на остальных пассажиров свысока и время от времени громко, с подвыванием изрекал полюбившуюся ему страшную фразу: "Они меня все равно убьют!" "Может, выпустим его на волю?" - предложил Лежебока, когда автобус въехал в лес. Но рагандук покачал головой: "Дело в том, что я... хм... пригласил воробья погостить у меня месяц-другой. И он был так мил, что согласился воспользоваться моим гостеприимством". Лежебока покосился на воробья и подумал, что птичка выглядит наглой и самоуверенной, а вовсе не милой, но из вежливости промолчал...    Часть девятая, перевоспитательно-воробьиная  Гости - это хорошо. Просто замечательно. Первые три дня. Через неделю вдруг замечаешь, что эти милые посетители давно ведут себя как дома и наводят повсюду собственные порядки. Через две затянувшийся визит начинает напоминать оккупацию: ванная комната вечно занята, пульт от телевизора почему-то лежит в холодильнике, в конфетной вазочке поселился фен, по гостиной разбросаны чьи-то вещи и - главное - от этого безобразия совершенно негде укрыться. Куда бы ты ни пошел в надежде побыть хоть пять минут в одиночестве - какой-нибудь гость непременно тут как тут. Ведь именно в этот момент ему позарез необходимо поделиться с тобой историей из своего детства, рассказать свежий анекдот, пожаловаться на соседскую собаку, которая опять его облаяла, или просто поболтать о погоде. Ты себе больше не принадлежишь - как, впрочем, и твой дом, твоя комната и твоя любимая чашка для молока...  Не то чтобы Лежебока совсем не любил гостей - он их любил, но недолго и в небольших количествах. И очень сочувствовал рагандуку, у которого третий месяц жил нахальный воробей. "Понимаешь, - жалобно объяснял медведь, прогуливаясь с Лежебокой по парку и вздрагивая от каждой пролетающей мимо птички, - я был просто обязан пригласить его к себе, ведь он спас мне жизнь". "Ты тоже спас ему жизнь, - сердито возражал Лежебока, - а он над тобой издевается!" Рагандук вздыхал и отводил глаза. Он и в страшном сне не мог представить, что все так получится...  Ведь начиналось все очень хорошо. Просто замечательно. Воробей пришел от квартиры рагандука в восторг и тут же побежал принимать ванну. Купался он долго, с утра до самого вечера. Рагандук, все время заточения в башне мечтавший о теплой воде и ароматной пене, терпеливо расхаживал по дверью, дожидаясь своей очереди. Он ведь был очень мудрым и тактичным, и не хотел беспокоить бедную лесную птичку, прежде не имевшую доступа к банным благам цивилизации. Наконец дверь распахнулась, из нее, оставляя на полу мокрые пятна, вышел распаренный воробей, и обрадованный рагандук поспешил к любимой ванне. "Куда это ты? - возмутился воробей. - А кормить меня кто будет?" "Возьми себе в холодильнике все, что понравится", - великодушно предложил медведь, лапы которого уже тянулись к крану с горячей водой. "Вот так, значит, у вас встречают гостей? - воробей возмущенно вздернул голову, запрыгнул на диван и принялся отряхиваться. - Да я лучше останусь голодным, чем стану заглядывать в чужие холодильники!"  Медведь вздохнул и поплелся на кухню. Ведь законы гостеприимства обязывают сначала ублажить гостей, и только потом думать о собственных потребностях. Похоже, что когда-то в глубокой древности эти странные законы придумали сами гости, чтобы было удобнее эксплуатировать хозяев. На первое воробей заказал суп-пюре из цветной капусты, на второе - пиццу с морепродуктами, на третье - пельмени с грибами, на четвертое - пирожки с малиной, а на пятое - банановый коктейль со сливками. Ничего похожего в холодильнике не обнаружилось, и рагандуку пришлось здорово попотеть у плиты, исполняя воробьиные капризы.  Суп показался птичке слишком холодным, пицца - слишком горячей, а пельмени с пирожками - слишком большими. "Если ты не рад видеть меня у себя в гостях, - обиженно заявил воробей, попивая банановый коктейль и расплескивая его на диван, - так и скажи. Я тут же улечу". "Что ты, - испугался медведь. - Просто мне раньше никогда не приходилось готовить для таких мелких... - воробей нахмурился, и рагандуку пришлось срочно исправляться: - Э-э-э... маленьких... я хотел сказать: изящно-миниатюрных гостей. Но не волнуйся, я сейчас все переделаю!"  И он принялся подогревать суп, охлаждать пиццу и лепить крошечные пельмени с пирогами. А вылепить здоровенными медвежьими лапами пирожок размером с желудь, скажу я вам, ужасно сложно. Бедный рагандук провозился с угощениями почти до утра, да так и заснул потом на кухонном полу. Ведь в гостиной на диване все равно спал воробей...  Утром выспавшийся воробей первым делом побежал купаться, и уже из ванной прокричал свои пожелания по поводу завтрака. Рагандук с трудом продрал глаза (на твердом кухонном полу не очень-то отдохнешь), сделал дорогому гостю творожную запеканку, фруктовый салат, тосты с тремя видами сыра, фаршированный орешками чернослив и три порции горячего шоколада, отнес поднос с завтраком в ванную (вылезать из воды воробей не пожелал), навел порядок в квартире и поплелся на работу - голодный и немытый. В тот день он пел особенно печальные и душераздирающие песни - публика устроила артисту долгие овации, а критики написали, что похищение и пленение явно пошли на пользу медвежьему таланту.  Усталый, но счастливый певец вернулся домой, нагруженный коробками с тортами и пирожными - и застал в гостиной очень сердитого воробья. На вновь образовавшийся в квартире беспорядок (в виде остатков пиццы на ковре, брошенного на столе воробьиного носка и щедро политого горячим шоколадом дивана) медведь тактично не обратил внимания и вежливо поинтересовался: "Как дела?". "Как дела?! - вскричал воробей. - Какие, черт побери, у меня могут быть дела?! Сижу тут, как в клетке, голодный и несчастный, а ты ходишь неизвестно где!" "Вообще-то я был на работе, - сообщил рагандук. - А разве гора еды, которую я наготовил утром, уже закончилась?" "Вот так всегда, - проигнорировал его вопрос воробей. - Сами пригласят в гости, а сами на работе торчат! Ой, а что это тут у тебя?" Он подлетел к кондитерским коробкам и принялся срывать с них ленточки. "Подожди, я сейчас обед сварю", - попытался остановить его медведь, но воробей лишь отмахнулся, накидываясь на торт, и по комнате тут же полетели крошки и брызги крема...  Первая неделя прошла в тщетных попытках рагандука приучить воробья к поддержанию чистоты в квартире. Вместо этого воробей приучил медведя к ежедневному отмыванию гостиной и кухни от остатков пирожных и тортов, а также к длительному ежевечернему купанию самого воробья, измазанного в креме от клюва до кончиков ног. Медведи - существа стоические, и могут выдержать практически все, что угодно. Вскоре рагандук привык к тому, что являлся звездой только за порогом квартиры, а у себя дома мог претендовать лишь на роли кухарки и уборщицы.  Но на второй неделе на него свалилась новая напасть: воробей объелся конфетами, заскучал и потребовал развлечений. "Порядочные хозяева, между прочим, - заявил он однажды ненастным зимним утром, горестно подперев голову крылом и нехотя ковыряя ложечкой ананасовое желе, - устраивают своим гостям культурную программу. А ты меня взаперти держишь, как какое-нибудь чудовище". Рагандук отложил праздничный галстук, который пытался завязать перед зеркалом, и виновато развел лапами: "Об этом я, признаться, как-то не подумал. Но ничего: в субботу у меня выходной, и мы обязательно..." "Что?! - подскочил воробей. - По-твоему, я должен сидеть здесь до субботы? Одинокий и несчастный, всеми отвергнутый, никому не нужный? Непризнанный герой, оставленный без награды, умирающий в забвении и нищете..." "Не могу же я взять тебя с собой на работу", - растерялся медведь. "Это почему же? - прищурился воробей. - Я недостаточно хорошо выгляжу? - рагандук отрицательно замотал головой. - Или ты считаешь, что я не умею себя вести в приличном обществе?" Это было гораздо ближе к истине, и медведь замешкался с ответом, боясь обидеть гостя. "Та-а-ак! - угрожающе процедил воробей. - Значит, как лететь через всю страну - в страшный мороз, без провианта, с риском для жизни - так и я вполне сгожусь. А как выделить одно несчастное место в одном несчастном театре на одном несчастном концерте одного несчастного медведя..." "Ладно, - обреченно перебил его рагандук. - Одевайся".  Вот так и случилось, что воробей оказался на юбилейном (сотом по счету) сольном выступлении медведя в оперном театре. Зал набился битком: пришли все местные почитатели рагандука, приехало много гостей из других городов и стран, не обошли вниманием выдающееся культурное событие и телевизионщики. Все места в первом ряду были распределены заранее: здесь сидели Марта и Лежебока с родителями, мэр с женой и парадной белой лошадью, шеф полиции с пойманными преступниками (в качестве перевоспитательной меры их заставляли раз в неделю слушать трогательные медвежьи песни), главный ветеринар с представителями общины диких пчел, кондитер со свежеиспеченными пирожными и другие лучшие друзья рагандука.  "А где буду сидеть я?" - требовательно спросил у медведя воробей. "Можешь сидеть на подлокотнике моего кресла", - предложил подошедший Лежебока. Воробей смерил его презрительным взглядом: "Разве герою-спасителю городской знаменитости не полагается отдельное место?" "Хочешь постоять за кулисами? - спросил рагандук. - Там самое почетное место. А если поставить стул или даже мягкое кресло..." "Я буду сидеть в зале, - отрезал воробей, - или вообще уйду". Медведь умоляюще посмотрел на Лежебоку: "Пожалуйста, усади его куда-нибудь! До начала концерта всего десять минут, а я еще переодеться не успел!" Рагандук благородно умолчал о том, что задержался из-за воробья, который слишком долго чистил дома перышки, крутился перед зеркалом и причесывался. Не успел Лежебока кивнуть, как воробей предупредил: "Я буду сидеть только в первом ряду. Или вообще..." Медведь закатил глаза и занервничал, что было совсем уж недопустимо: от переживаний у него мог пропасть голос. "Я уступлю ему свое место, - торопливо сказал Лежебока. - Иди в гримерку, и ни о чем не беспокойся". "Спасибо, ты настоящий друг", - просиял рагандук и побежал готовиться к выходу на сцену. А воробей только фыркнул: мол, знаем мы таких друзей.  Он занял кресло Лежебоки, и все первое отделение гордо восседал на нем, периодически помахивая крылом в сторону телекамер и улыбаясь во весь клюв. А Лежебока наблюдал за выступлением рагандука из-за кулис, и ничуть об этом не жалел, потому что ему было видно и медведя, и всех зрителей, и папу с мамой, и бабушку с дедушкой, и Марту. В антракте воробей слетал в буфет, напился там детского шампанского из чужого бокала и решил, что концерт получается слишком скучным. И когда во втором отделении рагандук вышел на сцену в черном смокинге и запел самую печальную из своих песен, случилось страшное. Самый младший преступник так расчувствовался, что заплакал и собрался сделать шефу полиции важное признание, а Самый главный преступник больно-пребольно наступил ему на ногу и велел заткнуться. Но страшным было совсем другое: воспользовавшись преступной суматохой, воробей вспорхнул из кресла, вылетел на сцену, сделал два круга над певцом и спикировал прямо ему на голову. Некоторые несознательные зрители засмеялись. Ободренный успехом, воробей поклонился и принялся танцевать на голове рагандука. Смахнуть птицу с себя медведь не мог, ведь он был полностью поглощен исполнением трагической песни о беспросветных днях, проведенных в плену, о суровом голоде, пронизывающем холоде и безжалостных похитителях, о потерянной надежде и ожидании неминуемой смерти. В это время развеселый воробей выплясывал на его голове ламбаду и корчил смешные рожи. Зрелище и впрямь получилось комичным, поэтому скоро половина зала покатывалась со смеху. Вторая половина старалась внимательно слушать песню, но это у нее плохо получалось.  Напрасно Лежебока отчаянно размахивал руками из-за кулис и знаками приказывал воробью покинуть сцену: разошедшаяся птица не замечала никого, кроме себя. К счастью, на помощь мальчику пришел директор театра. Как только рагандук закончил петь, директор объявил зрителям, что сейчас будет небольшая техническая пауза, приказал своему помощнику опустить занавес, и принялся вместе с Лежебокой и рабочими сцены ловить несносного воробья. Но птица оказалась очень прыткой, и ее ловцы (под продолжавшийся хохот зрительного зала) лишь опрокинули декорации, уронили стойку с микрофоном в оркестровую яму, разбили осветительную рампу и порвали занавес. Концерт был сорван окончательно и бесповоротно. А воробей преспокойно вылетел в слуховое оконце и был таков.  "Ты должен немедленно его выгнать, - втолковывал Лежебока расстроенному рагандуку, сидя с ним в гримерке и отпаивая его валерьянкой. - Вот уж не думал, что на свете бывают существа хуже, чем Генрих, но твой воробей отвратительнее в тысячу раз!" "Надеюсь, он и сам уже улетел, - слабым голосом отвечал медведь. - И выгонять никого не придется". "Я тоже на это надеюсь. Но если что - зови меня", - похлопал его по плечу Лежебока. Рагандук кивнул и попросил оставить его одного: он еще никогда не переживал столь сокрушительного провала, и не хотел, чтобы Лежебока видел его в таком жалком состоянии. Мальчик выдал другу дополнительную порцию валерьянки и побежал к поджидавшей его Марте, хотя интуиция подсказывала ему, что медведя следует проводить домой. Но если приходится выбирать между интуицией и Мартой, любой нормальный мальчишка выберет Марту.  И рагандук долго-долго сидел в гримерке один, а потом пошел домой один. И пришел домой один. И застал там... правильно, воробья, который, как ни в чем не бывало, сидел на диване, закинув ногу на ногу, и щелкал телевизионным пультом, переключая каналы. "До чего же наглые люди у вас в театре работают!" - начал воробей, но тут медведь не выдержал. И страшно-престрашно зарычал. "Ты сорвал мой юбилейный концерт! - рычал он. - Ты опозорил меня на весь город. Нет - на всю страну! Нет - на весь мир! Кто позволил тебе плясать на мне во время выступления?" Воробей был хоть и бесстыжим, невоспитанным и дерзким, но очень сообразительным. Он сразу отложил пульт, слез с дивана, съежился, виновато опустил голову и изобразил крайнюю степень раскаяния. "Прости! - проникновенно сказал он. - Сам не знаю, что на меня нашло. Ты так талантливо пел, что я... Оно как-то само получилось. Честно". Он попытался заглянуть рагандуку в глаза, но тот сердито отвернулся. "Все понял, - трагическим голосом произнес воробей. - Иду собирать вещи. И не останавливай меня, я все равно улечу". Медведь и не думал его останавливать. Воробей медленно залез под диван и достал там один носок. "Это ничего, что мне негде жить", - прошептал он. Рагандук сделал вид, что ничего не слышит. Воробей, нарочито прихрамывая, побрел на кухню за вторым носком. "Это ничего, - крикнул он оттуда, - что в лесу сейчас нет еды, и меня ждет голодная смерть". Сердце у медведя сжалось. "Стану добычей какой-нибудь голодной лисы, - мстительно добавил воробей, выходя из кухни с рагандучьим галстуком вместо своего носка. - Или волка. Надеюсь, они не будут долго меня мучить, а проглотят одним махом". Рагандук поперхнулся и закашлялся. "Куда же этот носок запропастился? - воробей окинул комнату задумчивый взглядом и пригорюнился: - А если мне попадется дряхлая лиса со старыми зубами? Она будет долго жевать мои косточки, а я буду еще жив, и буду чувствовать каждое ее движение, причиняющее невыносимую боль..." "Оставайся! - не выдержал медведь. - Но если ты еще хоть раз..." "Правда? - подпрыгнул воробей и зашвырнул носок с галстуком обратно под диван. - Торжественно клянусь: на твои концерты я больше не летаю. Лучше послушаю трансляцию дома, по радио. Ну что, мир?" "Мир, - вздохнул рагандук. - Но что я скажу Лежебоке?!" "А ты ему ничего не говори, - предложил находчивый воробей. - Давай сделаем вид, что меня вообще в природе не существует. А я буду сидеть тише воды, ниже травы. Убирать буду, посуду мыть. Кашу научусь варить. Честное воробьиное!" И, представьте себе, наивный медведь ему поверил...  Целых три дня воробей пытался держать свое обещание. Конечно, пол после него приходилось подметать повторно, посуду - перемывать заново, а кастрюлю и вовсе отдраивать пару часов от подгоревшей каши, но все же он старался. Рагандук очень гордился, что ему удалось перевоспитать птичку, и печалился, что нельзя поделиться этой радостью с Лежебокой. На четвертый день выяснилось, что радость была преждевременной: воробей сказался больным и неспособным к выполнению тяжелой домашней работы. Чем именно болен воробей, медведю выяснить так и не удалось, но таинственная птичья болезнь упорно не желала излечиваться, и постепенно все вернулось на круги своя: звездой рагандук был только за порогом квартиры, а у себя дома исполнял роли кухарки и уборщицы.  Лежебока никак не мог понять, почему к медведю, несмотря на отлет воробья, никак не возвращается прежняя жизнерадостность. Он даже предлагал другу познакомить его с маминым психоаналитиком, но рагандук неизменно отказался, ссылаясь на свою занятость. Тайна открылась случайно. Мальчик и медведь, беседуя, бродили по городу и незаметно добрели до дома рагандука. "Очень кстати, - обрадовался Лежебока, - а то я совсем замерз. Горячим шоколадом угостишь?" Медведь, который всегда радовался каждому приходу Лежебоки, вдруг смутился и отвел глаза. Мальчик истолковал его молчание по-своему: "Ну, нет шоколада - выпьем чаю с пирожными". Рагандук покачал головой: "Дело в том, что пирожных... э-э... тоже нет". "Это не страшно, - откликнулся Лежебока, но медведь не тронулся с места, перекрывая собой дверь, и тогда мальчик заподозрил неладное: - Эй, ты что, не хочешь меня в дом пускать?" "Понимаешь... У меня там... кхм... беспорядок", - покраснел рагандук. "Нашел чем испугать, - рассмеялся Лежебока. - В моей комнате тоже постоянный кавардак". И потянул на себя ручку входной двери. "Постой, - решился медведь. - Дело в том, что там... Там... Короче, у меня до сих пор живет... кхм... воробей". "Что?!" - опешил Лежебока. "В лесу голодно... и холодно... - смущенно пробормотал медведь. - И его чуть не съела лиса..." "Какая еще лиса?! - вскричал Лежебока. - В нашем лесу он всего одна, и питается только зайцами, забыл?" "Тише ты, - прошептал рагандук. - А то он услышит и обидится". "Так бы сразу и сказал, - оскорбился Лежебока. - Теперь мне все ясно. Он теперь твой лучший друг, а мне ты перестал мне доверять, поэтому все от меня скрыл!" "Да нет же! - ответил медведь. - Ты мой самый лучший друг. А он... Понимаешь, мне его стало так жалко, что я... не смог его выгнать. И тебе сказать постеснялся. Прости, что обманул..." Лежебока пристально посмотрел на друга: "Он хоть научился вести себя прилично? Или по-прежнему тобой командует?" "Научился, научился", - торопливо заверил его рагандук. "Тогда почему ты не пускаешь меня в квартиру?" - хмыкнул мальчик. И рагандуку не оставалось ничего другого, как вздохнуть и распахнуть дверь перед Лежебокой.  Насчет беспорядка в квартире он не соврал. В кресле валялся расклеванный торт, на ковре - раскрошенные пирожные, на столе, в луже растаявшего мороженого - журнал комиксов и конфетные обертки. Перемазанный вареньем воробей возлежал на диване и смотрел хоккей по перемазанному медом телевизору. "Добрый день, - проговорил Лежебока, созерцая устроенное воробьем безобразие. - Мда. Что-то у вас тут... неаккуратно как-то". "И не говори, - согласился воробей. - Я ему уже сто раз объяснял, - он кивнул на медведя, - что уборку надо делать два, а лучше - три раза в день. А он, видите ли, не успевает!" "А почему бы тебе самому не убрать хоть раз?" - насмешливо спросил Лежебока. Рагандук закашлялся и принялся нервно сгребать обертки от конфет. "Мне?! - воробей возмущенно поглядел на мальчика. - Ты видел эти крылья? А эти ноги? У меня же дистрофия, анемия и упадок сил! Я могу умереть при попытке поднять веник!" Лежебока оценивающе посмотрел на раскормленную птицу, покачал головой, повернулся к медведю и грозно сказал: "Вижу, все-таки придется мне вмешаться!" "Не надо, - испугался рагандук. - Я сам".  Он долго чесал в затылке и откашливался, но в конце концов собрался с духом, повернулся к воробью и осторожно поинтересовался: "Слушай, а как там твои... кхм... домашние дела?". "Какие еще домашние дела?" - удивился воробей. "Ты мне в башне как-то рассказывал: дети не кормлены, корова не доена", - напомнил медведь. "Ну ты даешь, - воробей покатился со смеху, - какая у меня может быть корова?! И детей тоже нет, поскольку я убежденный холостяк". "То есть ты соврал?" - строго уточнил Лежебока. "Не соврал, а слегка приукрасил картину для придания своему имиджу глубины и неоднозначности, - поправил его воробей и с подозрением посмотрел на помрачневшего рагандука. - А в чем, собственно, дело? Если я тебе в тягость - так и скажи! Я тут же улечу. И крыла моего больше здесь не будет!" Лежебока толкнул медведя локтем в бок, призывая друга сказать правду или хотя бы просто кивнуть, но врожденная вежливость медведя победила. "Нет-нет, что ты, - ответил он. - Я... кхм... очень даже рад, что ты у меня живешь". Воробей победно посмотрел на Лежебоку и быстро показал ему язык - так, чтобы рагандук не заметил. "А... Делайте что хотите!" - рассердился Лежебока, и впервые за все время знакомства с медведем ушел, не попрощавшись.  "Ну-с, - воробей спрыгнул с дивана и довольно потер крылья, - раз уж он все знает, можно больше не прятаться?" Медведь машинально кивнул, поглощенный мыслями о том, что Лежебока его больше никогда не простит. "А где у тебя завтра выступление, - вкрадчиво продолжил воробей, - в театре или на площади?" "На площади, - ответил рагандук, - только какая теперь разница?"  Разница, на самом деле, была очень большая, но об этом медведь узнал только на следующее утро, когда обнаружил, что воробей зачем-то облился зеленкой и надел на голову вместо шапочки красный клоунский нос. "Тебе стало хуже? - встревожился рагандук. - Температуру мерил? Может, вызвать врача?" "Обойдемся без врача, - ответил воробей. - Лучше скажи, как тебе мой сценический костюм?" "Какой костюм?! - побледнел медведь. - Ты же обещал в театре больше не показываться". "Но насчет площади я ведь ничего не обещал?" - хитро подмигнул воробей, и возразить ему на это было нечего.  Справедливости ради надо сказать, что второй артистический дебют воробья оказался гораздо успешнее первого: поскольку выступления рагандука на площади были не грустно-проникновенными, а развлекательно-увеселительными, кривляющаяся птичка отлично в них вписалась. Публике, во всяком случае, дуэт воробья и медведя (на афишах так и значилось: "Выступает знаменитый спаситель млекопитающих, выдающийся артист Воробей и его дрессированный домашний медведь") очень нравился. А что думал по этому поводу сам рагандук, никто не знал, потому что после ссоры с Лежебокой он замкнулся в себе и перестал общаться с людьми.  Лежебока, между тем, вовсе не собирался никогда не прощать друга. Он разрабатывал новый план по его спасению, на сей раз от бессовестного воробья. Сначала мальчик вступил в сговор с городским мэром, и договорился, чтобы тот предложил воробью отличное трехкомнатное гнездо в птичьем заповеднике и полный пансион за счет городского бюджета. Но воробей от заманчивого предложения почему-то отказался: видимо, подозревал, что лесная публика не станет так рукоплескать ему, как городская. Тогда Лежебока обратился за помощью к главному ветеринару, который хвастался, что может с помощью специальной прививки усмирить любое животное. Увы, и этот план провалился: завидев шприц, воробей заявил, что с детства терпеть не может иголки (он как-то пытался атаковать ежа, и укололся об него), поэтому на подобную пытку ни за что не согласится.  Лежебока так приуныл, что его родственникам пришлось созывать срочный военный совет и придумывать новые способы избавления от воробья. "Может, пригласим птичку в гости? - задумчиво спросила бабушка. - Я испеку пирогов с капустой, это всегда срабатывает против хулиганов. Они наедаются и добреют". "Чем больше этот пернатый злодей ест, тем нахальнее становится, - отрезал Лежебока. - А нам потом год придется уборку в доме делать!" "А давайте я подкрадусь к нему и дуну в рожок, - самоотверженно предложил дедушка. - Он испугается и навсегда улетит из города". "Это слишком жестоко. Ты бы еще предложил скормить его кошке", - укоризненно возразила мама. "Между прочим, тоже вариант", - кивнул папа. "Нет, - твердо сказал Лежебока. - Мы не можем так поступать: мы же не преступники какие-нибудь". "Правильно, - поддержала его мама. - Лучше отправим его к моему психоаналитику. У воробья наверняка есть какая-то детская психологическая травма, из-за которой он и ведет себя так безобразно". "Лучше уж кошка, чем твой психоаналитик", - хмыкнул папа, но поддержки среди других членов семьи не нашел.  Заманить воробья к психоаналитику оказалось непросто. Лежебоке пришлось экстренно примириться с рагандуком, задействовать целую цепочку знакомых, чтобы бдительная птица не заподозрила подвоха, и сочинить убедительную легенду о том, что каждый выдающийся артист, а тем более - знаменитый спаситель млекопитающих должен хотя бы раз в неделю посещать подобного специалиста, иначе коллеги его просто засмеют. "Ладно, - снизошел воробей, - слетаю, погляжу на вашего специалиста".  И слетал. Лежебокинская мама и прочие родственники с друзьями и знакомыми притаились под дверью и с замиранием сердца ожидали, чем закончится сеанс. Закончился он тем, что несчастный психоаналитик выскочил из кабинета с воплями: "Оставь меня в покое! Я не желаю об этом разговаривать! У меня было счастливое детство! Я не нуждаюсь в лечении!" и убежал, куда глаза глядят (впоследствии выяснилось, что добежал он до соседнего городка, да так и остался там жить). Затем в дверях показался гордый воробей и осведомился: "Ну-с, кто следующий?" Родственники с друзьями и знакомыми попятились и быстро освободили помещение: повторять судьбу психоаналитика никто не хотел. А воробей потом еще долго приставал к рагандуку, предлагая обсудить его психологические травмы (например, внезапную потерю семьи), чем окончательно затравил бедного медведя.  Но на крайние меры Лежебока решился не сразу после истории с психоаналитиком, а только через неделю - когда увидел, что воробей о чем-то шепчется с Генрихом. Два негодника явно замышляли что-то противорагандучье, поэтому Лежебока прибежал к дедушке и, задыхаясь, выпалил: "Все! Я согласен на рожок. И даже на кошку". "Я придумал кое-что получше, - хитро прищурился дедушка. - Ну-ка, назови мне лучшее средство перевоспитания бессовестных мучителей окружающих!" "Угол?" - предположил Лежебока: именно там его обычно перевоспитывала мама. "Холодно!" - фыркнул дедушка. "Ремень?!" - догадался Лежебока (папа не раз грозился применить к нему эту меру дисциплинарного воздействия). "Получше, но все равно холодно". "Неужели... тюрьма для малолетних преступников?" - ужаснулся Лежебока, вспомнив недавнюю передачу по телевизору. "Нет. Охота! - выразительно подняв вверх указательный палец, провозгласил дедушка. - Охота, друг мой, способна преобразить до неузнаваемости даже самого закоренелого негодяя..."