Печать
Категория: Повести.
Просмотров: 72

Часть пятая, празднично-издевательская  Осень, конечно, - прекрасная пора, очей очарованье и все такое. Но это с одной стороны. А с другой - из-за лесов, непонятно зачем одевшихся в багрец и золото, природы увяданья и других катаклизмов заканчиваются летние каникулы, и приходится снова ходить в школу. А ведь медведя с собой в школу не возьмешь - это даже первокласснику понятно. И родителям не объяснишь, что рагандуку без Лежебоки будет одиноко и тоскливо - они ведь ни о каких рагандуках ничего не знают.  

Как-то раз, в самом разгаре грибного сезона, Лежебока собрался с духом и решил познакомить своего четырехлапого друга со своими же двуногими родственниками. Но первым из родственников попался дедушка, и знакомство не случилось. Медведь издали мрачно глянул на старика, развернулся и молча ушел в заросли папоротника. И целый день потом с Лежебокой не разговаривал. К счастью, Лежебока был сообразительным мальчиком, и к вечеру догадался, что испортившееся настроение рагандука как-то связано с дедушкиными охотничьими наклонностями. И прямо спросил друга: "Тебе что, дедушка на ухо наступил?", намекая на акустические свойства дедушкиного рожка, из-за которых вполне можно было лишиться музыкального слуха, а то и вовсе оглохнуть. Медведь долго молчал, насупившись, но потом все же ответил: "Не на ухо. Он мне на всю жизнь наступил. И раздавил ее в труху, как старый гриб".  Насколько помнил Лежебока, в длинном списке дедушкиных охотничьих подвигов издевательства над медведями не значились, поэтому он потребовал от рагандука объяснений. И медведь нехотя рассказал ему историю трагического исчезновения своей семьи. "Ладно, я еще понимаю, - жену-красавицу увел, - ревел медведь. - Но дети мои ему зачем?!" Лежебока озадачился: "Дети-то ладно, с ними хоть поиграть можно. Но зачем дедушке твоя жена? У него своя имеется..." И показал другу фотографию бабушки. Медведь покосился на фото, потом на Лежебоку, почесал лапой в затылке и не стал сообщать мальчику, что бабушка не выдерживает никакого сравнения с рагандучицей - мелкая какая-то, сморщенная, и нос у нее не большим влажным черным пятаком, а невнятной белесой загогулиной. А ушей-то и вовсе нет (на самом деле, конечно, Лежебокинская бабушка была вполне ушастая, но на фотографии это было не видно из-за прически). "Все равно дедушка никак не может быть коварным бывшим одноклассником твоей жены, - сказал подслушавший медвежьи мысли Лежебока. - У него ни яхты нет, ни дачи, ни пасеки. Один только рожок, от которого все разбегаются. А бабушка моя очень даже симпатичная! И пироги, знаешь, какие печет? Почти как мама!" "Пироги - это вещь", - согласился медведь, которого Лежебока однажды угощал домашней кулебякой. Ради таких пирогов можно признать симпатичной не только бабушку, но и болотную жабу.  "Прекрати обижать бабашку!" - рассердился Лежебока, который помимо воли слышал громкие мысли медведя (вот они, издержки телепатии!). "Извини, - сказал медведь. - Я не хотел. У меня просто душевная травма, периодически вызывающая приступы мизантропии и неадекватного поведения. Ведь не могла же моя семья сама по себе сквозь землю провалиться!" Лежебока великодушно простил рагандука, согласился, что провалиться под землю очень непросто (он сам раз пять пробовал, с неизменным отрицательным результатом), но предложил на всякий случай осмотреть место происшествия.  Возле заваленной сосной берлоги настала очередь Лежебоки чесать в затылке: он стал смутно припоминать историю про то, как дедушка бодался с лосем, и про пострадавшие при этом лесные насаждения. Но допрошенный тем же вечером дедушка отрицал все, кроме лося и сосны: никаких медведиц с медвежатами он во время схватки с рогатым чудищем не видел, ничьей косолапо-лохмато-ушастой красотой не соблазнялся, и ни на какие Багамы никого не сманивал. Лежебока понял, что за исчезновением медвежьей семьи скрывается какая-то ужасная тайна, и предложил рагандуку начать расследование, кто еще находился в окрестностях берлоги в тот злосчастный день. Медведь с радостью откликнулся на предложение мальчика, но в поисках они никуда не продвинулись. Ведь любой криминалист скажет вам, что чем больше времени прошло со времени совершения преступления, тем сложнее разнюхать следы злоумышленников, а за два года звери успевают натоптать в лесу столько новых дорожек, что в них запутается даже Шерлок Холмс.  И не то чтобы наши герои решили так быстро сдаться - нет, они бы вынюхивали и вынюхивали, высматривали и высматривали, расследовали и расследовали, с удовольствием забираясь все глубже в манящую чащу леса. Но тут случилась осень, школа и прочие сезонные неприятности.  В число таких неприятностей попал и выдавшийся через месяц после начала учебного года день рождения Марты. То есть для самой Марты, ее родителей, друзей, учителей, Лежебоки и даже для Генриха предстоящий праздник был очевидной приятностью, а вот для медведя - совсем наоборот. Ведь из-за уроков Лежебока стал проводить с рагандуком в три раза меньше времени, чем раньше, а тут вдобавок выяснилось, что в воскресенье он вообще в лесу не появится. Медведь, успевший за лето привязаться к мальчику, сильно расстроился, но не подал виду. Ведь рагандуки не канючат, как маленькие капризные девчонки, и не вытирают тайком нечаянную слезинку, как подравшиеся мальчишки, и не вздыхают, как уставшие бабушки - они берут себя в лапы и делают вид, что полностью довольны жизнью. И нос задирают повыше, чтобы никто ненароком не заглянул им в глаза и не увидел тающуюся в них печаль.  "Отлично! - сказал медведь преувеличенно бодрым голосом. - Хоть отдохну от тебя немного, а то ходишь и ходишь сюда каждый день, как будто тебе тут все пни медом намазаны. И потом, мне пора запасы на зиму делать. И берлогу надо утеплять, не то опять спину просквозит и радикулит прихватит... И в лесу порядок не мешало бы навести - вон сколько шишек белки набросали... Да, чуть не забыл: меня же бурундуки в гости приглашали. Как раз в воскресенье!" А Лежебока ничего не сказал. Он просто подошел к рагандуку, обнял его за шею, зарылся носом в густую коричневую шерсть, постоял так какое-то время, а потом повернулся и ушел. Потому что мальчикам не положено плакать при расставании, да и что это за расставание - всего-то одно воскресенье?  Хотя, по правде сказать, воскресенья бывают разные. Генеральноуборочное воскресенье, к примеру, длинное и очень противное (особенно если надо навести порядок в своем шкафу, расставить на этажерке книжки и учебники, заточить карандаши, начистить ботинки, вытащить из-под кровати неизвестно как там оказавшиеся чайную кружку, водяной пистолет, зубную щетку, три бруска пластилина, руль от старого велосипеда, осколок бутылочного стекла и бумажный самолетик, подмести пол, да еще и собрать все разбросанные сестренкой игрушки). Такое мальчикомучительское воскресенье тянется и тянется, как прилипшая к подошве башмака жевательная резинка, и никак не хочет отставать. А телевизорсмотрительное воскресенье, наоборот, - подозрительно короткое. Не успеешь досмотреть шестой фильм и тринадцатый мультик, как за окном обнаруживается поздний вечер, и приходится ложиться спать, недоумевая, куда запропастился целый день. А гостеприходительное воскресенье - тесное и жесткое, как воротничок накрахмаленной рубашки, и надоедливое, как стишок, который приходится вновь и вновь декламировать маминым друзьям, а потом папиным сослуживцам, а потом дедушкиным охотничьим одноклубникам, а потом бабушкиным бывшим ученикам и ученицам, а потом еще и семейному врачу, который лечил сестринский насморк и зачем-то остался на ужин. А влесугулятельное воскресенье - оно каждый раз разное: то пахнущее нагретой солнцем хвоей, то брызгающееся холодной озерной водой, то фырчащее от удовольствия в зарослях малины, то ловящее языком щекотные капли дождя, то бегущее вприпрыжку по тропинке, то лежащее на поляне среди высокого разнотравья и глядящее на важно проплывающие по небу облака, то рассказывающее что-нибудь взахлеб, то задумчиво молчащее...  Воскресенье, которое Лежебока провел на дне рождения у Марты, конечно, немного уступало влесугулятельному, но было гораздо интереснее, чем гостеприходительное и телевизорсмотрительное, не говоря уже о генеральноуборочном. Там было много игр и конкурсов, вручение подарков и зачитывание поздравлений имениннице, сладкий стол, несладкий стол, выступление клоуна, представление фокусника, песни и даже бальные танцы. А еще там был Генрих, которому очень не понравилось, что Марта танцует не с ним, а с Лежебокой.  И Генрих немедленно принялся размышлять, как бы опозорить Лежебоку в глазах Марты. И, к сожалению, быстро придумал, ведь он был очень коварный мальчик, хоть и вполне приличный на вид.  "Слушай, Лежебока, - обратился он к сопернику, как только танец закончился, - а почему тебя называют Лежебокой?" И улыбнулся - добренькой такой улыбочкой, как будто его на самом деле очень интересовал этот вопрос. А у Лежебоки после танца с Мартой слегка кружилась голова от счастья, и бдительность в связи с этим была пониженной. "Потому что я очень люблю спать, и могу заснуть в любом положении", - беззаботно ответил он. "Врешь! - обрадовано закричал Генрих, и все сразу обернулись и посмотрели на них. - Стоя, к примеру, только слоны спать умеют". "А вот и не вру!" - обиделся Лежебока, потому что это ужасно противно, когда тебя несправедливо обвиняют, а тем более - в присутствии Марты. Он ведь действительно умел спать не только лежа дома в постели или в лесу рядом с медведем, но и сидя за партой, стоя в углу и даже вися на физкультурной перекладине! А кроме слонов стоя спит множество других животных - взять хотя бы парадную лошадь мэра.  "Спорим, что ты ни за что не заснешь, стоя на одной ноге, как цапля?" - торжествующе ухмыльнулся Генрих. "Спорим", - ответил Лежебока и понял, что угодил в ловушку, но было уже поздно. Марта смотрела на Лежебоку своими огромными, зелеными, как молодая трава, чуть насмешливыми глазами, и под этим взглядом взять свои слова обратно было решительно невозможно.  И Лежебока с Генрихом поспорили на щелбан в лоб, и ударили по рукам, и все гости Марты (не считая взрослых, которые давно ушли в гостиную обсуждать свои взрослые проблемы) столпились вокруг мальчиков и принялись делать ставки, кто победит. Лежебока вздохнул, согнул в колене одну ногу, покачался на оставшейся ноге, выбирая устойчивое положение, закрыл глаза и приготовился спать. Но тут Генрих закричал ему в самое ухо: "И руки растопырь, как цапля!" - так что Лежебока дернулся и чуть не упал, но все же удержался. И руки растопырил, как положено - спорить, так спорить. А Генрих принялся ходить вокруг него и хихикать, и ехидно комментировать, что Лежебока выглядит не как цапля, а как пьяный пингвин, и мешал ему сосредоточиться на сне. Наконец Марта не выдержала и строгим голосом велела Генриху перестать дразнить Лежебоку, и увела всех детей из детской в столовую - есть Главный Именинный Торт и пить Главный Деньрожденьский лимонад. "Надеюсь, ты выиграешь", - шепнула она Лежебоке, выходя из комнаты, и он сонно улыбнулся ей, погружаясь в дрему.  Генриху такое развитие событий снова не понравилось, поэтому он сделал вид, что идет со всеми в столовую, а сам незаметно улизнул и на цыпочках вернулся в детскую. Лежебока к тому времени уже крепко спал - ведь он был знаменит не только тем, что мог заснуть в любом положении и проспать сколько угодно, но еще и рекордной скоростью засыпания (опередить его в этом деле могли только папа и дедушка). А Генрих злорадно потер руки, прокрался к столу Марты, и тихо-претихо вытащил краски, кисточку, клей, ножницы, цветную бумагу и прочие канцелярские принадлежности. И пока другие дети лакомились высоченным, почти под потолок, тортом, измазывались шоколадом и желали Марте исполнения самых заветных желаний, Генрих успел приделать Лежебоке длинный красный нос из бумаги, и серебристые крылья из гофрированного картона, и черный хвост из собственного галстука, а главное - раскрасил нашего героя густыми, как сметана, гуашевыми красками. Темные волосы Лежебоки Генрих измазал белой краской, вокруг глаз нарисовал большие коричневые круги, пальцы рук закрасил черным, чтобы они походили на кончики крыльев цапли, а Лежебокинские брюки и ботинки покрыл ярко-красными разводами - это, по задумке Генриха, были цаплинские ноги.  Когда Марта с ребятами вернулись в детскую, им пришлось замереть на пороге и ахнуть: все вокруг, начиная от паркета и заканчивая письменным столом, книжными полками и клеткой с канарейкой, было заляпано яркими пятнами краски. В центре разноцветного безобразия стояло пугало, отдаленно смахивающее на цаплю и еще отдаленнее - на Лежебоку. А рядом стоял гордый своим произведением Генрих - без галстука и с измазанными краской рукавами рубашки. "Ты что это наделал?!" - возмутилась Марта, шагнула в комнату, поскользнулась в лужице разлитой краски и шлепнулась на пол прямо в своем великолепном золотистом деньрожденьском платье. Тут именинница окончательно рассердилась, и на ее громкие крики из гостиной прибежали родители, родственники, гости и прочие взрослые граждане, которые почему-то решили, что в доме пожар, и детей надо срочно спасать. Началась паника, в дверях детской возникло небольшое столпотворение, давка, толчея и неразбериха, в результате которых на пятнистом полу возле Марты оказалось довольно много народу, и все они, пытаясь выбраться, извозились в красочных пятнах по уши, и стали похожи на разноцветных южноамериканских лягушек. Только спящий Лежебока продолжал стоять возле стола, как памятник цапле-мутанту, да Генрих успел спрятаться под стол.  Взрослые не сразу поняли, что Лежебока - вовсе не памятник, потому что сначала долго охали и ахали над своими испорченными нарядами, потом - долго отмывались и приводили себя и детей в порядок, а потом - искали виновника происшедшего, извлекали его из-под стола (Генрих брыкался и кричал, что он тут не при чем) и ставили в угол. "А что с Лежебокой-то делать будем?" - спросила Марта, переодетая из великолепного золотистого платья в замечательное зеленое, когда суматоха наконец улеглась.  "Бедный мальчик!" - всплеснула руками мама Марты, с трудом разглядев в застывшей цапле знакомые черты. И скомандовала родственникам немедленно тащить памятник в ванную комнату и превращать его обратно в Лежебоку. Родственники оказались людьми покладистыми, поэтому памятник оттащили в указанное место, освободили от клюва, крыльев и хвоста, отмыли от краски, вытерли насухо полотенцем, высушили волосы феном и даже переодели в подходящую мальчиковую одежду, из которой давно вырос старший брат Марты. Но в Лежебоку памятник так и не превратился - он продолжал стоять, как истукан, растопырив руки в стороны, поджав одну ногу, закрыв глаза и едва слышно посапывая.  Тормошение, щекотание, поднесение к уху звенящего будильника и другие пробудительные приемы результата не дали. "Наверное, он парами краски надышался и потерял сознание", - испугалась мама Марты. "Где ты видела, чтобы потерявшие сознание стояли в таких позах?" - философски заметил папа Марты, и мама не нашлась, что ответить: действительно, все известные ей люди искали потерянное сознание, лежа на полу или, в крайнем случае, на диване, и руки как крылья при этом не растопыривали. "Может, у него шок?" - предположила тетя Марты, которая обладала очень тонкой нервной системой, поэтому шокировало ее буквально все на свете. "Или коматозное состояние", - фыркнул дядя Марты, который работал главврачом и поэтому любил специфические шутки. "Что я скажу его родителям?!" - еще больше испугалась мама Марты и, поскольку сама в таком испуганном состоянии идти никуда не могла, отправила за родителями Лежебоки папу Марты.  Родители примчались очень быстро, и не одни, а с сестренкой, бабушкой и дедушкой. Но разбудить Лежебоку тоже не смогли, хотя и использовали все известные им приемы, включая некогда запрещенные мамой. "Надо вызывать "Скорую помощь"", - бледнея, прошептала Лежебокинская мама, и приготовилась падать в обморок. "Зачем такие крайности? - возразил Лежебокинский дедушка. - Мы ведь еще самое радикальное средство не применяли..." Мама передумала падать в обморок и вопросительно посмотрела на бабушку, которая вопросительно посмотрела на папу, который вопросительно посмотрел на дедушку, задумчиво поскреб подбородок, пожал плечами, кивнул и куда-то ушел.  Вернулся папа через полчаса, и не один, а с дедушкиным рожком, который он в виду чрезвычайной ситуации освободил из-под многомесячного ареста в полицейском участке. И дедушка с радостью схватил свой любимый рожок, и прижал его к груди, и поднес к губам и, мечтательно прикрыв глаза, ка-а-ак дунул!  Марта вздрогнула и пролила на свое только что надетое замечательное зеленое платье чашку горячего шоколада. Стоявший в углу детской комнаты Генрих сжался и закричал, что он больше не будет. Сидевшая на руках у мамы Лежебокинская сестренка скривилась и громко заплакала. Родители Марты переглянулись и мысленно решили, что следующий день рождения дочери будут отмечать в бомбоубежище. Лежебокинские папа и бабушка переглянулись и подумали, что давать дедушке рожок все-таки не следовало. Доедавшая кусок торта тетя Марты поперхнулась и упала в обморок вместо Лежебокинской мамы. Сидевший в кресле-качалке дядя Марты одобрительно посмотрел на дедушку и подумал, что надо устроить его на "Скорую помощь" - подавать сигналы вместо сирены. Остальные гости зажали уши руками и бросились вон из дома.  А Лежебока потянулся, разогнул поджатую ногу, опустил руки, моргнул, зевнул и проснулся. И очень удивился, обнаружив себя в чужой одежде, а рядом с собой - целую толпу народу. "Ура!" - закричали все, кто не успел убежать на улицу, и принялись обнимать, целовать, тискать и побрасывать Лежебоку. А потом спросили, почему он никак не просыпался. "Ну, вы даете! - удивился Лежебока. - Мы ж с Генрихом поспорили, и я не мог проснуться, пока он не скажет "Отомри!", чтобы не проиграть". "И тут я виноват?!" - возмущенно пискнул Генрих из угла, но вид у него был настолько жалкий, что Лежебока не стал давать ему щелбан, хотя, согласитесь, Генрих вполне его заслужил.  Потом Лежебокинский и Мартовский папы отобрали у дедушки рожок, Марта снова переоделась - теперь уже в роскошное белое платье, тетя очнулась и доела торт, Лежебокинская сестренка успокоилась, Генриха выпустили из угла, а убежавшие гости вернулись в дом. Взрослые и дети решили, что все плохое уже позади, и уселись за стол, и принялись праздновать день рождения Марты, пробуждение Лежебоки и раскаяние Генриха. А между тем к городу, привлеченный сигналом рожка, во весь опор несся встревоженный рагандук...    Часть шестая, галантно-мстительная  Многие люди почему-то думают, что медведи неповоротливы, ленивы и туповаты. Скажем вам честно и прямо: это совершенно не соответствует действительности. На самом деле медведи проворны, местами грациозны, определенно умны, а главное - ужасно отважны. Во всяком случае, уже знакомый вам Лежебокинский рагандук был гораздо умнее и отважнее лося, кабана, ежей, ужей и даже крокодила. Заслышав, что из города доносится страшный звук дедушкиного рожка, рагандук встрепенулся, подумал ровно две секунды - и бросился на помощь другу.  Рагандук рассудил так: если дедушка трубит в свой рожок - значит, что-то случилось. Причем это что-то не связано с дедушкиными охотничьими приключениями (ведь Лежебока говорил, что охотиться в городе, особенно на людей, особенно с такими убийственно громкими рожками, строго запрещено). А если что-то не связано с дедушкиными охотничьими приключениями - значит, оно связано либо с дедушкиным внуком, то есть Лежебокой, либо с безухой и сморщенной дедушкиной женой по имени бабушка. Но ради бабушки дедушка не стал бы трубить в рожок, ведь из-за отсутствия ушей все равно ничего не услышит. Значит, дедушка трубил из-за Лежебоки. Значит, Лежебока в опасности, понял рагандук (согласитесь, в логике ему не откажешь).  И он понесся в город, подрагивая ушами и подгребая под себя большими когтистыми лапами с мягкими подушечками на подошвах. Медвежье тело - в отличие, скажем, от лошадиного, - больше приспособлено к кувырканию в траве и лазанию по деревьям, чем к быстрому бегу по лесным тропинкам, а тем более - по вымощенным булыжником городским улицам. Поэтому пока рагандук добрался до дома Марты, он совсем выдохся, а мягкие подушечки на его лапах болели от ударов об острые камни мостовой.  Вид медведя, вваливающегося без приглашения прямо к вам в гостиную, страшен сам по себе. А если этот медведь к тому же тяжело хрипит от усталости, сверкает глазами от благородной злости на обидчиков Лежебоки, прихрамывает на левую переднюю лапу, а из пасти у него капает слюна - найдется совсем немного смельчаков, которые при виде подобного чудища не бросятся прятаться под диванами, столами и стульями.  Собственно, смельчаков нашлось только два - первым был сам Лежебока, а вторым - дядя Марты, который как раз набивал табаком свою трубку, и появления медведя просто не заметил.  "Что ты здесь делаешь?!" - встревожено вскричал Лежебока, бросаясь к другу. "Что с тобой случилось?!" - одновременно с ним встревожено вскричал медведь. Прибавьте к этому доносившийся из-под диванов, столов и стульев испуганный визг попрятавшихся гостей и родственников Марты - и вы поймете, что разобрать что-нибудь в таком галдеже было очень непросто. "Кто тебя обидел?" - надрывался медведь, пытаясь перекричать оглушительно верещавшую тетю Марты. "На тебя кто-то напал в лесу?" - громко переспрашивал Лежебока, прикрывая правое ухо от голосившей подруги Мартиной мамы. "Я им сейчас всем устрою!" - громогласно грозился медведь. "Я тебя в обиду не дам!" - не отставал от него Лежебока...  Неизвестно, чем бы все закончилось, если бы дедушка из-под дивана не дотянулся до своего рожка, который он обронил во время бегства, и не дунул в него. Позднее дедушка заявлял, что таким образом он героически спас всех собравшихся от бесконечного кричания, визжания и верещания - но мы подозреваем, что он просто воспользовался возможностью еще раз подудеть в свой ненаглядный рожок. Все ненадолго оглохли и замолчали. И наступила звенящая тишина (на самом деле, конечно, звенела вовсе не тишина, а бокалы на столе, потому что под столом тряслась от страха тетя Марты).  А когда уши у всех немного пришли в себя, собравшиеся услышали, как Лежебока тихо разговаривает с медведем. А медведь отвечает ему. Человеческим голосом.  "Говорящий медведь!" - воскликнула тетя Марты и все-таки упала в обморок. Стол, под которым она сидела до этой непреднамеренной акции протеста, содрогнулся и подпрыгнул. Сильно недоеденный Главный Деньрожденьский торт, не ожидавший от стола подобного коварства, не удержался на скользком фарфором блюде, совершил головокружительный полет над стулом, под которым прятался Генрих, чуть не зацепил сидящего в кресле-качалке дядю Марты и плюхнулся прямо перед сидящим возле Лежебоки медведем.  Лежебока к тому времени как раз успел объяснить рагандуку, что никакая смертельная опасность ему не грозила, а рожок дедушка использовал в качестве будильника. Медведь осознал, что его героический марш-бросок из леса был напрасным, расстроился и принялся утешаться очень своевременно прилетевшим тортом. А гости и родственники Марты, воспользовавшись занятостью медведя, принялись обсуждать (не вылезая из-под диванов, столов и стульев), что происходит, и не сошли ли они с ума.  Папа Марты предлагал вызвать главного ветеринара, папа Лежебоки - полицию, дедушка - мэра, а тетя Марты прямо из обморока страдальческим голосом уверяла, что у них коллективная галлюцинация, и поэтому их всех (включая якобы говорящего медведя) надо немедленно госпитализировать. К счастью, дядя Марты (в отличие от тети) был человеком весьма здравомыслящим, и в галлюцинации не верил. "А что за грибочки мы ели сегодня? - проницательно спросил он у Мартиной мамы. - Уж не из волшебного ли леса?" Ошарашенная мама, не сводя глаз с поедающего торт медведя, пожала плечами и прошептала, что все может быть. "Так я и знал! - торжествующе провозгласил дядя. - Это грибы подействовали. Не волнуйтесь, минут через сорок наваждение кончится, и мы все убедимся, что медведи разговаривать не могут".  "Попрошу без оскорблений", - проворчал рагандук: набитая тортом пасть мешала ему вступить в полноценную дискуссию. Дядя Марты на эту петицию не отреагировал: во-первых, он не понимал, в чем заключается оскорбление, а во-вторых, считал, что общаться с наваждениями неприлично. А Лежебока не стал ничего доказывать, потому что решил, что рагандуку безопаснее числиться галлюцинацией, чем попасть в руки главного ветеринара и шефа полиции.  Сорок минут тянулись очень долго. Медведь ел, ел и ел огромный торт. Лежебока тревожно шептал ему в ухо: "Брось этот торт и пошли отсюда, я тебе десять таких куплю!", но рагандук только отмахивался с урчанием: бросить вкуснотищу, которая сама прилетела к тебе прямо под нос, было по медвежьим понятиям очень невежливо. Дядя Марты покачивался в кресле-качалке, позабыв раскурить свою трубку, и нетерпеливо поглядывал на часы. Гости и родственники Марты устали сидеть под диванами, столами и стульями, и начали потихоньку выбираться на волю и разминать затекшие руки, ноги и спины.  "Ну вот! - удовлетворенно констатировал дядя, когда минутная стрелка часов наконец добралась до нужного места. - Время истекло, грибные чары разрушены, и вы все можете убедиться, что говорящий медведь нам только померещился". При этом он протянул руку с трубкой в сторону рагандука и указал на него, как на музейный экспонат. Экспонат доел последний кусок украшенного кремовой розочкой бисквита, икнул и спросил: "Извините за нескромный вопрос, а у вас не найдется еще чуть-чуть этого замечательного, бесподобного торта?"  Сидевшие на диване тетя Марты вместе с мамой Лежебоки попытались снова упасть в обморок, но слева их подпирали два папы, а справа - дедушка с бабушкой, поэтому маневр не удался. По той же тесной причине не прошла и дедушкина попытка снова дотянуться до рожка. А мама Марты смущенно покраснела и спросила у медведя: "Вам, правда, понравился мой торт?" "К сожалению, я учусь говорить по-человечески всего лишь три месяца, - галантно ответил рагандук. - И еще не успел освоить подходящие слова, для того чтобы выразить всю глубину моего восхищения этим покинувшим нас кулинарным шедевром. Но смею вас заверить, что в сравнении с ним меркнут все краски, звуки и ароматы мира, а его исчезновение из поля зрения для меня столь же трагично, как безвременная гибель прекрасной дамы - для ее верного рыцаря". Мама Марты еще больше покраснела от удовольствия и сообщила, что сама готовила только что съеденный шедевр. А бабушка Лежебоки удивленно заметила по медвежьему поводу, что такой изысканной речи не встречала даже у преподавателей местного университета.  "Это я его научил!" - гордо сообщил Лежебока, и мама с папой, бабушка с дедушкой, а также все остальные взрослые и дети посмотрели на него с большим недоверием. Ни для кого не было секретом, что пишет Лежебока с ошибками, читает из-под палки, а говорит - и вовсе как попало, регулярно забывая произнести "спасибо", "пожалуйста" и другие полезно-волшебные слова. Пока все переглядывались и молча думали о том, что Лежебока - бессовестный врунишка и хвастунишка, мама Марты сказала медведю: "Торта, увы, больше нет... Но, может быть, вы не откажетесь отведать других угощений?" "Как я могу отказать такой несравненной хозяйке?!" - возмутился медведь. "Тогда пожалуйте к столу!" - обрадовалась Мартина мама.  И медведь пожаловал. И отведал утку с яблоками, запеченных в сметане карасей, куриные котлетки с грибами, нежные сырные крокеты, ароматную буженину, брусничное варенье, медовые пряники, абрикосовую шарлотку и много других шедевров - мама Марты действительно отлично готовила, всего лишь чуть-чуть хуже, чем мама Лежебоки. Сначала гости и родственники вели себя очень настороженно (все-таки не каждый день приходится сидеть с огромным зверем за одним столом), но потом убедились, что рагандук отлично воспитан и совсем неагрессивен, расслабились и бросились отведывать то, что еще не успел проглотить медведь.  А затем все вспомнили, по какому поводу собрались, и принялись снова поздравлять Марту, и зачем-то желать ей послушания и хороших оценок (как будто нет на свете более приятных вещей!), и пить за здоровье именинницы, и петь песни, и даже танцевать.  В промежутках между этими важными делами Лежебока успел рассказать историю своей дружбы с рагандуком, а сам рагандук - историю своей печальной жизни, которая всех очень расстроила, а мама Марты даже всплакнула от жалости к несчастному медведю и его семье, исчезнувшей бесследно, совсем как ее шедевральный торт. И решила взять над рагандуком шефство, ведь нет ничего страдательнее и душещипательнее, чем бедный, несчастный, голодный, неухоженный, но благородный медведь, одиноко и бесприютно живущий прямо в лесу. И Мартинская мама даже взяла с Лежебоки обещание, что раз в неделю он будет носить от нее медведю передачи со всякими вкусностями. Лежебока с радостью согласился, Марта вызвалась ходить в лес вместе с ним, а Генрих надулся, но никто не обратил на него внимания (а зря).  Тем временем солнце начало стремительно краснеть и катиться по небосклону в сторону леса, и медведь засобирался домой, в самых изысканных выражениях поблагодарив хозяев дома за гостеприимство и выразив сожаление, что ему пора возвращаться обратно. Рагандук побаивался ходить по лесу в темноте, но признаваться в этом не хотел, поэтому сделал вид, что в берлоге его ждет множество неоконченных дел. Взрослые и дети были настолько очарованы медведем, что вызвались его проводить. И Генрих тоже вызвался, хотя никаких теплых чувств к рагандуку не испытывал, ведь именно из-за этого так не вовремя ввалившегося на праздник медведя Марта теперь не сводила глаз со своего бывшего дружка Лежебоки. Еще бы! Лежебока так захватывающе рассказывал о своих лесных приключениях, так смешно изображал, как чуть было не поверил, что стал медвежонком, так громко, фальшиво и задорно пел с рагандуком дуэтом "Happy birthday, dear Марта", что стал настоящей звездой деньрожденьского воскресенья...  На улицу высыпали шумной, веселой толпой, в центре которой, как вы понимаете, шли Лежебока, Марта и медведь. Никто не заметил, что Генрих, такой симпатичный, причесанный и приличный на вид мальчик, прихватил с собой рогатку, оброненную во дворе старшим братом Марты...  На лесной опушке все долго прощались с рагандуком и приглашали его в гости на следующих выходных. А мама Марты вручила медведю презент: три банки полюбившегося ему брусничного варенья и две банки густого гречишного меда. И медведь, нагруженный первыми в жизни подарками, торопливо направился в лес, ведь сумерки уже начинали превращать прозрачный воздух между деревьями в тревожный сиреневый кисель. А провожатые отправились по домам - все, кроме Генриха, который притаился в лесном кустарнике, а потом осторожно двинулся вслед за медведем.  Медведь был слишком переполнен события прошедшего дня, чтобы расслышать вражеские шаги за спиной. Он шел и думал о том, что если мама Марты и дальше будет так его баловать, то к зиме в берлоге накопится столько меда и варенья, что можно будет вовсе не впадать в спячку. И о том, что теперь им с Лежебокой не надо скрываться от родственников, и мальчик станет чаще приходить в лес. И о том, что у Лежебоки хороший вкус, поскольку Марта красива даже по медвежьим меркам. И о том, что...  Две сосновые шишки одна за другой просвистели в воздухе. Первая попала в правую заднюю лапу рагандука, вторая пролетела над его головой, срикошетила от удара об одно дерево и влетела в дупло другого - там как раз жили дикие пчелы. Рагандук ойкнул, споткнулся об корень, зацепился правой лапой за левую и рухнул плашмя прямо на банки с вареньем и медом. Собиравшиеся укладываться спать пчелы подпрыгнули, настороженно зашевелили усиками, обследовали вломившуюся в гнездо шишку - и роем вылетели из дупла, чтобы наказать обидчика.  Но настоящий обидчик коварно прятался за кустами орешника в отдалении, а прямо под пчелиным деревом оплакивал свои медово-вареньевые потери рагандук. Дикие пчелы, в отличие от домашних, очень обидчивы и гневливы. А закиданные шишками дикие пчелы к тому же склонны к принятию необдуманных скоропалительных решений. Их головы переполняло яростное гудение, прозрачные крылышки трепетали от нанесенного оскорбления, а острые жала так и зудели, мечтая мстительно вонзиться в чье-нибудь беззащитное тело. К тому же, принюхавшись, пчелы немедленно уловили аромат гречишного меда, и в головах у них от возмущения совсем помутилось. А потом они принюхались еще сильнее - и узнали медведя, который когда-то работал инструктором по делам несовершеннолетних диких пчел и успел обзавестись немалым количеством врагов среди особо несознательных и хулиганистых пчелиных отпрысков. "Наш мед! - завопили пчелы. - Украл! Этот подлец! Который арестовывал! Наших ни в чем не повинных пчелят! За всякую ерунду! А сам! Как не стыдно! Отомстим негодяю!"  И десятки пчелиных жал тут же вонзились медведю куда попало. Рагандук, и без того в мгновение ока превратившийся из счастливого обладателя пяти банок сладких сокровищ в измазанного медом и вареньем неудачника, заревел от боли и бросился бежать. Пчелы бросились за ним, хотя совсем не умели бегать.  Медведь бежал, ревел и пытался отбиваться лапой от безжалостных мстителей. Пчелы летели, гудели и безостановочно жалили врага. Генрих сидел в кустах и, прикрыв рот ладошкой, злорадно хихикал. И чуть не дохихикался до дорожно-транспортного происшествия: обезумевший от боли медведь ломанулся через кусты орешника прямо на Генриха. К счастью, за секунду до столкновения Генрих успел отскочить в сторону, наломав немало ореховых веток и заполучив немало легких телесных повреждений в виде двенадцати царапин, трех шишек на голове и одной разбитой коленки. Впрочем, в этих травмах рагандук был совершенно не виноват: всем известно, что за плохие и подлые поступки обязательно полагается наказание, так что можно считать, что Генрих наказал себя сам.  "Ой-ёй-ёй!" - заверещал Генрих, обнаруживая свое присутствие. И выскочил из кустов, и побежал к выходу из леса. Но ни медведь, ни пчелы Генриха не заметили, потому что были слишком заняты друг другом. Домой мальчик добрался без приключений - если не считать еще одной разбитой по вине самого Генриха коленки (пробегая мимо колбасной лавки, он зачем-то решил пнуть мирно спавшего на улице пса, но промахнулся, потерял равновесие и грохнулся на четвереньки).  А вот рагандуку приключений хватило на всю ночь. Пчелы неутомимо и безжалостно гоняли его по лесу до самого рассвета, не давая приблизиться к спасительному озеру. Когда огромный солнечный диск показался из-за горизонта, и потоки алого света хлынули на крыши городских домов, окруженный пчелами медведь как раз стоял на опушке леса, с трудом переводя дух. "Все. Ни сил, ни шансов на спасение больше нет", - обреченно подумал рагандук - и тут один из солнечных лучей, отразившись от витражного стекла ратуши, попал ему прямо в глаз. "Как же я сразу не додумался! - зажмуриваясь, подумал медведь. - Надо звать на помощь Лежебоку". И с трудом потрусил в сторону города. А пчелы, которых затянувшееся ночное сражение тоже порядком вымотало, упрямо полетели следом. И преследовали несчастного медведя до самого фонтана на главной городской площади, в который рагандук с облегчением плюхнулся.  Пчелы (даже самые злые и кровожадные) не умеют плавать, поэтому лучший способ спастись от их преследования - это спрятать под водой как можно больше частей своего тела. Медведь так и сделал, погрузившись в фонтан с головой и высунув наружу только нос, чтобы чем-нибудь дышать. Под воздействием холодной воды многочисленные укусы на теле рагандука перестали болеть и чесаться, а сам медведь начал дрожать, стучать зубами и едва не захлебнулся. Пчелы наблюдали за медведем, зависнув в воздухе на безопасном расстоянии от фонтана. Но стоило ему попытаться выбраться из воды, как они устремились к нему с угрожающим гудением, и медведю снова пришлось погрузиться в стылую осеннюю воду. "Не погибну от пчелиного яда - так умру от переохлаждения", - печально подумал медведь и приготовился коченеть.  Но тут, к счастью, появился Лежебокинский папа в полицейском мундире и с полицейским свистком. После зимних приключений папу восстановили на работе, и он снова стал регулировщиком на главной площади города. "Непорядок", - подумал папа, увидев зависший над фонтаном рой пчел. "Безобразие", - решил папа, заглянув в фонтан и обнаружив, что там кто-то лежит. "Чрезвычайная ситуация!" - вскричал папа, разглядев собиравшегося захлебнуться медведя. И свистнул в свой полицейский свисток. Медведь ничуть не испугался, потому что по сравнению с дедушкиным рожком папин свисток был тихим и вполне мелодичным музыкальным инструментом, к тому же из-под воды плохо слышно. А вот пчелы очень испугались, потому что они никогда не слышали таких кошмарных звуков, и отлетели от страшного папы на двадцать метров.  "Вылезай!" - знаками показал папа медведю, и рагандук вылез из фонтана, стуча зубами и трясясь от холода. Пчелы немедленно выстроились острым клином и приготовились к атаке. Медведь немедленно сжался и приготовился нырять обратно. А папа немедленно воодушевился (потому что соскучился по подвигам), поднес свисток ко рту и приготовился свистнуть. Пчелы замерли, не сводя глаз со свистка. Медведь замер, не сводя глаз с пчел. А папа свободной от свистка рукой осторожно достал из кармана мобильный телефон и вызвал подкрепление.  Не прошло и трех минут, как на площадь прибыли восемь вооруженных до зубов отрядов полиции, мэр с парадной лошадью, пожарные с брандспойтами и главный ветеринар со своей любимой подзорной трубой (как вы помните, он предпочитал знакомиться с животными на расстоянии).  Изучив в трубу намерения пчел, главный ветеринар потребовал у полицейских выдать ему дымовую шашку и героически справился с медвежьими преследователями. Дыма пчелы боятся еще больше, чем воды и полицейских свистков, поэтому они решили отложить страшную месть рагандуку на более подходящее время и улетели обратно в лес. А люди, медведь и лошадь еще долго кашляли, разгоняя руками, лапами и хвостом едкий дым от полицейской шашки.  Потом главный ветеринар пощупал лоб рагандука, измерил ему температуру и прописал постельный режим, горячий чай с малиной и капли от насморка. "Но у меня нет ни постели, ни чайных чашек, - сообщил дрожащий медведь. - И малина в лесу давно кончилась..." "Мда... - почесал в затылке главный ветеринар. - Тогда, скорее всего, вы умрете от воспаления легких... дня примерно через три".  "Лучше бы я утонул в фонтане", - содрогнулся от такой перспективы рагандук. Но тут Лежебокинский папа проявил себя как лучший в мире друг медведей, отзывчивый человек и прекрасный пример для подражания. Он предложил рагандуку отправиться на лечение к ним домой, ведь там имелись и чашки, и постели, и даже малиновое варенье. "А главное - там имеется Лежебока", - подумал медведь и согласился с папиным предложением.  А Лежебока в это время сидел в школе, пытался решить задачку по математике и мечтал поскорее выбраться в лес, еще не зная, какой сюрприз его ждет...